• Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: tanyaborhes  
Форум о Турции - Турция Для Друзей » История Турции » Турция - Османская империя » Османская империя
Османская империя
МодераторДата: Воскресенье, 2009-02-08, 10:50 AM | Сообщение # 1
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
Сын Эртогрула, Осман стал основателем Османской империи — могущественного государства, занимавшего в период наибольшего расцвета (XVII век) территории Анатолии, Ближнего Востока, Северной Африки, Балканского полуострова и прилегающие к нему с севера земли Европы.

Турция и ее вассал Крымский хан постоянно угрожали южным рубежам России, захватывали рабов и совершали набеги вплоть до Москвы. После разгрома татарских царств в Поволжье и присоединения всей Волги к России Крымский хан был одним из основных внешнеполитических врагов России на юге. С воцарением Петра I и его Азовского похода войны с Турцией вошли в новую стадию. Борьба сначала шла за выход в Черное море, затем в поддержку христианских народов на Балканах и в Закавказье. Усилия России на протяжении более 200 лет привели к тому, что северный берег Черного моря и Закавказье перешли к России, а балканские народы (румыны, болгары, сербы и др.) получили независимость. Усиление России не устраивало Англию и Францию, которые всячески поддерживали Турцию в борьбе с Россией, а во время Крымской войны предприняли поход на Севастополь. Вплоть до Первой мировой войны Россия не оставляла попыток освободить от власти Турции Константинополь, как колыбель христианства в России, а также как столицу Византии, правопреемниками которой считали себя русские императоры. Не случайно на дореволюционых картах в России всегда писали «Константинополь», а не «Стамбул». Конец этой политики положила революция 1917 года в России и поддержка Лениным Ататюрка.
 
bloodyoctoberДата: Воскресенье, 2009-02-08, 1:49 PM | Сообщение # 2
Знакомлюсь
Группа: Друзья
Сообщений: 134
Награды: 0
Репутация: 0
Замечания: 0%
Статус:
Во время первой мировой Российская Империя по договору с союзниками, в случае победы должна была получить Босфор и Дарданеллы. Союзники победили, но к сожалению, большевистское правительство за год до этого подписала сепаратный мир..... а так представьте, как бы могла поменяться история....
 
naughty_girl_meДата: Вторник, 2009-04-28, 4:44 PM | Сообщение # 3
Рад общению
Группа: Друзья
Сообщений: 356
Награды: 12
Репутация: 11
Замечания: 0%
Статус:
Создатель будущей могучей державы, Осман (1259–1324/1326), унаследовал от своего отца Эртугрула небольшой пограничный удел Сельджукского государства на северо-западе, в окрестностях сов. Бурсы, на границе Византии. Осман стал основателем новой династии, а государство получило его имя и вошло в историю как Османская империя. После смерти Османа его сын Орхан занял укрепленный византийский город Бруса. Бурса, как назвали его османы, стала столицей османского государства и оставалась ею до тех пор, пока столица не была пернесена в Эдирне (Адрианополь). После этого практически в течение одного десятилетия Византия потеряла почти все земли в Малой Азии. В 1359 на престол вступил старший сын Орхана Мурад I, выдающийся правитель, который закрепил постоянное присутствие османских войск в Европе, овладев в 1361 Адрианополем и включив его в состав своего государства. Мурад сумел обосноваться в самом сердце Балкан и в 1389 разгромил сербского князя в битве на Косовом Поле, хотя и сам погиб в конце битвы. Важным событием того времени было создание в армии корпуса янычар, эти солдаты (турецк. еничери, букв. новое войско), названные иностранцами янычарами набирались среди мальчиков из христианских семей, в частности на Балканах. Будучи по статусу рабами султанов, янычары представляли собой дисциплинированную регулярную армию, состоящую из хорошо обученных и вооруженных пехотинцев, превосходивших по боеспособности все аналогичные войска в Европе вплоть до появления французской армии Людовика XIV.

Сын Султана Мурада, Султан Йылдырым Беязыд, став приемником отца значительно укрепил и расширил границы империи на западе и востоке. Но война с завоевателем азии Тимурланом практически свела на нет все достигнутые успехи. При битве у Анкары его войска были разгромленны Тимуром а сам он попал в плен. Некоторое время спустя он скончался. После его смерти после долголетней борьбы за власть между 4 сыновъями султана, самый младший из братьев Мехмед I стал единовластным Султаном Османской Империи. Мехмед I царствовал 8 лет, за эти годы он сумел усилить свое влияние в Валахии и части Албании и переселил в Европу множество тюркских племен. После неожиданной смерти султана в 1421 трон перешел к его старшему сыну Мураду II. В Европе Мурад II значительно расширил границы Османской империи и укрепил ее позиции. После того как он заново присоединил Боснию и Сербию к иперии, где османов принимали как освободителей от гонений венгерских католиков, Мурад удалился в Манису. После его смерти в 1451 на трон вступил Мехмед II. Молодой султан получил прекрасное образование во дворцовой школе и в качестве губернатора Манисы под руководством своего отца. Он был несомненно более образованным, чем все остальные монархи тогдашней Европы. Вскоре молодой султан, ему было только 23 года, начал осаду Константинополя. Наиболее эффектным шагом султана при осаде, была изобретательная переправа части своего флота из Босфора в Золотой Рог через холмы, в обход цепи, протянутой у входа в бухту. Таким образом, пушки с кораблей султана могли обстреливать город из внутренней гавани. 29 мая 1453 в стене была пробита брешь, и османские солдаты ворвались в Константинополь. В отличии от крестоносцев войско османов не разграбило город не тронуло население города. На третий день Фатих Султан Мехмед II уже молился в Ая-Софии и принял решение сделать Константинополь столицей империи. Могущество Османской империи достигло своего апогея в середине 16 в. Период царствования Сулеймана I Великолепного (1520–1566) считается Золотым веком Османской империи. Сулейман I был образованным человеком, любившим музыку, поэзию, природу, а также философские дискуссии.

В XVIII в., после разгрома турецких войск под Веной, империя начала терять свои владения. В то же время при дворе стали распространяться западные обычаи. В 1826 г. войско янычар было упразднено. В 1829 г. Греция получила независимость. В последующие годы восстали Румыния, Сербия и Черногория. В 1878 г. восточная часть Малой Азии была присоединена к России, Босния и Герцеговина — к Австрии, а Кипр отдан Великобритании. Султан Абдул-Хамид II сопротивлялся, но в это время получило развитие движение младотурок.

Прикрепления: 9599917.jpg(20.0 Kb)
 
kolbaskinaДата: Воскресенье, 2009-07-26, 0:48 AM | Сообщение # 4
Başına devlet kuşu kondu
Группа: Друзья
Сообщений: 5178
Награды: 528
Репутация: 127
Замечания: 0%
Статус:
Нашла интересную статью в ЖЖ.
Автор fenrus_01

Все, что вы хотели знать об Османской Турции

Некоторое время назад, во время одной из оживленных сетевых дискуссий, коснувшейся, в частности, истории взаимоотношений христианства и ислама и особенностей организации мусульманского общества в целом, я обещал, что когда-нибудь, когда у меня будет время, расскажу поподробнее о государственном устройстве Османской Турции. Поскольку так уж вышло, что я отвлекся и временно выпал из своей сипайско-колониальной темы (к которой планирую вскорости вернуться), я подумал, что с тем же успехом это «когда-то» может наступить и прямо сейчас. Так что встречайте обещанное.

Османская Турция – в некотором роде государство-феномен. Возникнув из ниоткуда, из абсолютной безвестности, она совершила блистательный, поистине фантастический взлет – на памяти буквально трех поколений превратившись из крошечного полуразбойничьего княжества, каковых в Малой Азии в XIV веке существовал добрый десяток, в мощнейшую державу – гегемона всего Восточного (а временами – и не только Восточного) Средиземноморья. Султаны из рода Османа сумели функционально занять «историческую нишу» сразу двух предшествовавших им великих империй – Византии и Аббасидского халифата – но не остановились на этом, а пошли дальше, распространив свою власть даже на те территории, куда нога этих предшественников не ступала. Двести с лишним лет Сиятельная Порта держала в страхе – и страхе временами вполне обоснованном – всю Европу. Еще сто лет после этого она оставалась весомым игроком на европейской политической сцене, несмотря на разъедавшие ее изнутри болезни. В чем состоял секрет феноменального успеха этого государства, и в чем крылись причины последовавшего за этим успехом упадка?

Первое, что бросается в глаза даже при поверхностном знакомстве с историей Османской Турции, это длительная и долгое время непрерывная плеяда выдающихся личностей «у руля» государства. За почти двести лет – от Орхана Гази, фактического основателя династии, до Сулеймана Великолепного – ни одной династической осечки. Все это время Турцией правили монархи, каждый из которых сделал бы честь любой европейской династии. Все они, как на подбор, были людьми решительными, умными, абсолютно безжалостными – и чрезвычайно талантливыми. При них держава развивалась строго поступательно – сын начинал ровно там, где остановился отец, не сбавляя темпа. Даже страшный разгром Турции Тимуром – разгром, от которого другие пострадавшие страны приходили в себя десятилетиями – не остановил потомков Османа. Один из выживших сыновей низложенного Тимуром султана Баязида, Мехмед I, по сути, воссоздал страну из пепла – более сильной, чем когда-либо. Его сын, Мурад II, успешно отбил последний крестовый поход, нацеленный на спасение Византии, и надежно затянул удавку на шее обреченного Константинополя. Его собственный сын, Мехмед II, взял осажденный город, как перезрелый плод, едва держащийся на ветке, а затем раздвинул границы империи до небывалых ранее пределов…

Что это – необычайное везение? Курьез генетики? Или благословение Аллаха, Милостивого, Милосердного, как, без сомнения, сказали бы сами отпрыски рода Османа? Думается, не только – и даже, возможно, не столько. За этим стоит глубоко продуманный рациональный принцип «отбора и воспитания кадров» - на высшем, султанском уровне.

Для европейца слово «гарем» (или, как раньше говорили, «сераль» - от итальянского seraglio, представляющего собой искаженное турецкое serayyi – «дворец», ср. татарское «сарай») обычно несет ассоциации, никак позитивно не связанные с идеей государственного управления. Однако изначально за институтом султанского гарема стоял сугубо прагматический государственный расчет – и расчет, который долгое время себя оправдывал. Гарем с высокой долей вероятности гарантировал наличие многочисленных наследников – причем от возможно большего числа матерей – и обеспечивал подходящую изолированную среду для наблюдения за ними в процессе формирования личности. При этом сам султан практически до середины XVI века не жил со своим гаремом под одной крышей, а лишь навещал его периодически, что сводило возможное влияние гарема на повседневную политику империи к минимуму. Фактически, это был инкубатор для разведения будущих султанов – и ничего сверх того.

Итак, наследников почти всегда было много. Но как было организовано само престолонаследие? Поначалу – фактически никак. Не было закона, который однозначно закреплял бы право наследования по принципу старшинства. Теоретически, преимущество могли иметь сыновья, рожденные от законной жены – в противоположность наложнице. Но этот принцип, судя по всему, никогда специально не соблюдался. А со временем (после Сулеймана Великолепного) султаны вообще перестанут жениться официально, так что этот принцип, даже если бы он существовал, стал бы неприменимым. На практике это означало одно – побеждал сильнейший. Почти каждый переход власти сопровождался смутой, в которой неизменно одерживал верх наиболее решительный и беспощадный из принцев. Это был в полном смысле этого слова «естественный отбор» внутри правящей династии.

Великий султан Мехмед II Завоеватель, взявший Константинополь и полностью реорганизовавший управление разросшейся империей, закрепил этот принцип законодательно – в уникальном документе, скорее всего, не имеющем аналогов в мировой практике. Вот что гласит, черным по белому, закон о престолонаследии султана Мехмеда: «Тот из моих сыновей, кто унаследует власть, должен будет без промедления умертвить всех своих братьев, во имя блага и спокойствия государства». Сам Мехмед пришел к власти именно таким образом. До нас дошла история о том, как, примчавшись во дворец сразу после получения известий о смерти своего отца, он вызвал к себе любимую молодую жену покойного, которая незадолго до этого родила ему сына, и долго милостиво беседовал с ней – а в это время посланные им люди утопили новорожденного принца в ванне. Несчастную женщину в тот же день выдали замуж – за престарелого визиря, которого тут же отправили наместником в самую отдаленную провинцию. Одним ударом Мехмед избавился от потенциальной угрозы, которую мог бы представлять младенец, окажись он в руках враждебной ему придворной «партии», задавил на корню зародыш возможной гаремной интриги, и устранил влиятельного и независимого соратника своего отца, который мог бы стеснить его свободу действий в дальнейшем. Европа вздрогнула, осознав, в чьих руках оказалась власть над одним из мощнейших государств региона, и вздрогнула не зря. Но было поздно.

С тех пор и примерно до конца XVI века практически каждый переход власти в Османской Турции сопровождался короткой, но энергичной поножовщиной в дворцовых коридорах. При этом, что интересно, до полноценной гражданской войны дело никогда не доходило. Дело решалось чрезвычайно быстро – обычно в течение считанных дней. Побеждал тот, кто первый узнавал о смерти отца (которую обычно некоторое время не предавали широкой огласке) и успевал первым среагировать, т.е., на практике, тот, кто сумел еще при жизни покойного собрать партию влиятельных последователей, создать отлаженную шпионскую сеть и расставить преданных ему людей на ключевых постах. У малолетних принцев шансов не было никаких.

Масштабы этой внутрисемейной резни временами оказывались впечатляющими. Так, султан Мурад III (внук Сулеймана Великолепного) убил пятерых братьев, чтобы захватить власть. Но его собственный сын, Мехмед III, побил вообще все рекорды – чтобы возглавить род Османа, он уничтожил 19 (!) своих братьев, плюс их детей и нескольких беременных жен и наложниц.

Однако не всем принцам приходилось прибегать к таким решительным мерам. Сулейман, которого европейцы называют Великолепным, а турки – Законодателем, а затем и его сын Селим, пришли к власти без кровопролития. За них всю работу уже сделали их отцы, заблаговременно истребившие всех «лишних» сыновей и расчистившие дорогу единственному оптимальному, по их мнению, наследнику. Это тоже было в порядке вещей. Имперская парадигма Османской Турции заключалась в том, что султан имел право – и даже моральный долг – без суда, следствия и объяснения причин расправиться с любым, кто представлял угрозу его власти. Этот принцип возник не просто так – как мы сейчас увидим, все государство было устроено таким образом, что султан являлся не просто его главой и зримым воплощением, но и основным несущим элементом, главным стержнем, на котором держалась вся система. Покушение на султана лично было покушением на фундаментальные основы всего государственного устройства, угрозой существованию империи как таковой. Турки построили подлинно абсолютистскую монархию значительно раньше, чем это удалось сделать европейцам. Сулейман Великолепный мог сказать о себе с полным основанием: «Государство – это я». И сделать это он мог за 100 с лишним лет до Луи XIV.

Османская Турция этого периода была страной, практически лишенной наследственной аристократии. Фундаментально, общество делилось на два основных сословия. Более многочисленным из них были так называемые «reaya» - обычное гражданское податное население, как городское, так и сельское (иногда это слово употребляли в узком смысле, и тогда оно обозначало крестьян; в широком смысле оно с равным успехом относилось и к городскому ремесленнику, и к зажиточному купцу). Правовое положение этого населения регулировалось нормами шариата, которые дополнялись султанским законодательством. Все это население было лично свободным, но его «социальные координаты» были очень четко определены его семейной, общинной (в деревне) и корпоративной (в городе) принадлежностью. Турецкие корпорации были аналогом европейских средневековых цехов и гильдий. Они объединяли своих членов по профессиональному признаку, имели устав, носивший полу-религиозный характер (futuwwa), функционировали как закрытый клуб и касса взаимопомощи, и имели свои строгие правила, традиции и секреты. В султанской Турции (как, собственно, и в средневековой Европе) человек не мог быть просто «сам по себе». Кроме того, религиозные меньшинства – которые в империи в общей сложности составляли до 40% населения – пользовались широкими правами автономии и имели свою собственную внутреннюю организацию, что тоже превращало их в своеобразные квази-корпорации. На них не распространялись нормы шариата, действовало только светское законодательство и собственные внутренние системы регулирования, плюс собственные суды.

Вторым основным сословием были «askeri» - «военные», которые фактически включали в себя и значительную часть гражданских госслужащих. Их положение регулировалось общими положениями шариата и обширным специально для них предназначенным корпусом законодательства. Они были неподсудны обычным судам – для них существовало специальное ведомство казаскера – «высшего военного судьи». Что же собой представляло это сословие?

В Турции существовал определенный отдаленный аналог европейского рыцарства или русских помещиков (в исконном смысле этого слова) – сипахи-тимариоты. Слово «sipahi» имеет персидское происхождение и означает оно попросту «солдат» (индийские сипаи – оттуда же). В Турции так называли вполне определенный род войск – феодальную кавалерию, изначально – тяжелую (хотя впоследствии она начала изрядно «легчать»), которая в XV-XVI веках была основной ударной силой османской армии. Сипахи получали «в кормление» земельный надел, называвшийся тимаром. Система эта в основе своей была еще византийской. Турки не стали чинить то, что не было сломано, лишь адаптировали ее к своим нуждам. Тимар включал в себя собственно земельный участок, который тимариот мог обрабатывать либо сам, либо с помощью наемной рабочей силы, и некую своеобразную «юрисдикцию» над окрестной территорией и ее жителями. Однако здесь начинались серьезные отличия от европейского феодализма. Крестьяне имели лишь несколько относительно небольших повинностей перед своим тимариотом – например, они обязаны были преподносить ему подарки несколько раз в год, на главные праздники (тимариотами, кстати, могли быть как мусульмане, так и христиане). Тимариот в пределах «своей» территории осуществлял первичные полицейские функции – следил за порядком, имел право взимать штрафы за незначительные правонарушения. Однако реальной судебной власти, как и административных функций, он не имел – то и другое лежало в ведении чиновников на государственной службе (например, кади) или органов местного самоуправления, которое в империи было чрезвычайно развито. На тимариота было возложено взимание с «его» крестьян некоторых налогов (но не всех – другие правительство отдавало в откуп, а джизию – «налог на иноверцев» – вообще взимали главы соответствующих религиозных меньшинств – т.е. православный патриарх, армянский католикос и главный раввин). Определенную часть собранных сумм тимариот имел право оставлять себе, и на эти средства – а также на доход от непосредственно принадлежавшего ему участка – должен был кормиться сам и содержать военную силу в соответствии с квотой, пропорциональной размеру его тимара.

Тимар давался исключительно за военную службу – и никогда не наследовался безусловно. Сын тимариота, решивший пойти по стопам отца, мог получить этот же надел, а мог получить и совсем другой. Или вообще не получить. Более того, уже предоставленный надел в принципе мог быть беспрепятственно отозван в любой момент. Вся земля была собственностью султана, тимар – его милостивым даром. То, что султан дал, он мог с полным правом забрать без какого-либо объяснения причин. И такие операции периодически производились, земля в провинциях тасовалась так и этак. Тимариот никогда не мог сидеть на своем участке с абсолютной уверенностью в завтрашнем дне – завтра он мог оказаться на другом краю империи. Формирование провинциальной поместной аристократии, таким образом, было сильно затруднено.


 
kolbaskinaДата: Воскресенье, 2009-07-26, 0:48 AM | Сообщение # 5
Başına devlet kuşu kondu
Группа: Друзья
Сообщений: 5178
Награды: 528
Репутация: 127
Замечания: 0%
Статус:
Вместо этого элита империи формировалась совсем по другому принципу.

О янычарах и принципе их комплектования, по всей видимости, хоть что-то, да слышали практически все. Однако самим янычарам в европейском воображении нередко придавалось значение, совершенно не соответствующее их реальной роли в турецкой военной машине. Роль эта, на самом деле, была достаточно ограниченной – корпус янычар в классические времена своего расцвета насчитывал всего лишь 12 тысяч человек. Это была элитная пехота, да, но ее численность была слишком невелика, чтобы она могла стать решающей силой на полях сражений. Реально основой турецкой армии были совсем другие части. Увеличение же числа янычар началось позже – уже в эпоху упадка, и шел этот процесс параллельно с размыванием боевых качеств корпуса и падением уровня его дисциплины. Однако тот принцип, на котором была основана система комплектования корпуса янычар, имел куда более широкое применение в империи, чем чисто военные рамки.

Мы не знаем достоверно, в какой момент султанам пришла в голову мысль взимать налог со своих подданных-христиан не только деньгами, но и кровью. Традиционная турецкая историография относит этот момент к самому началу османской экспансии, что довольно маловероятно. Сейчас большинство исследователей склоняется в этом смысле к эпохе Мурада I. В принципе, это не суть важно. Легенда, связывающая это начинание с деятельностью знаменитого дервиша Хаджи Бекташа, возможно, содержит определенное зерно истины – хотя сам Хаджи Бекташ, скорее всего, умер несколько раньше, основанный им орден дервишей-бекташи всегда поддерживал тесную связь с корпусом янычар, да и сама идея, лежавшая в основе его создания, всерьез отдает неортодоксальностью, столь свойственной влиятельным в Турции суфийским орденам, многие из которых с точки зрения традиционного ислама балансировали на грани ереси.

Институт, который – без преувеличения – играл роль станового хребта османской государственности, носил название «девширме». Смысл его заключался в следующем. Раз в несколько лет султан объявлял в своих балканских провинциях, населенных преимущественно христианами, набор мальчиков и юношей на государственную службу. Брали чаще всего детей в возрасте 6-7 лет, реже – но тоже довольно часто – подростков, иногда даже до двадцатилетнего возраста. Существовали специальные квоты для каждой общины – набор никогда не был поголовным. Единственных сыновей в семье никогда не брали. Специальные чиновники, путешествовавшие в сопровождении эскорта янычар во главе с офицером, отбирали здоровых и смышленых мальчиков, которые казались им наиболее перспективными. Янычары такому чиновнику были нужны скорее для наглядной агитации среди родителей, чем для принуждения – девширме в целом было весьма популярным институтом. Для бедных крестьян из глухих деревень оно было хорошим способом облегчить существование семьи и одновременно – дать своему ребенку шанс на лучшую жизнь. Брали детей только из христианских семей, что было поводом для страшной зависти со стороны их соседей-мусульман – известно много случаев, когда родители-мусульмане подкупали христианскую семью с тем, чтобы те выдали их сына за своего, и пропихнули его таким образом в девширме. Впоследствии, боснийские мусульмане после длительной борьбы и мытарств добились для себя права участвовать в девширме наравне с христианами.

Рекруты, набранные таким образом, никогда не возвращались домой. Их привозили в Стамбул, где первым делом обращали в ислам, а затем подвергали всестороннему тестированию, чтобы выявить способности. Наиболее одаренных отправляли в специальную закрытую школу при султанском дворце. Там им давали блестящее образование – турецкий, арабский и персидский языки, мусульманская теология и право, история, география, литература, основы математики и медицины, одновременно – обширный курс физического развития, верховая езда, владение всеми видами оружия. Те из них, кто проявлял себя лучше других в процессе обучения, становились в дальнейшем чиновниками и администраторами, доверенными слугами и советниками султана. Самые талантливые могли подняться до высшего пика карьеры на султанской службе – должности Великого Визиря. Неплохая перспектива для нищего мальчишки из Богом забытой деревушки. Другие по окончании обучения шли служить в элитные кавалерийские полки султанской гвардии – такие части, как «оруженосцы»-силахтары или «сипахи дворца». Наконец, те рекруты, которые с самого начала не попали в эту привилегированную категорию, отправлялись на несколько лет на сельскохозяйственные работы в окрестностях столицы, чтобы укрепить тело и помочь им как следует освоить турецкий язык, после чего проходили интенсивную военную подготовку и становились солдатами элитной пехоты – знаменитого янычарского корпуса (yeni çeri – «новое войско» по-турецки).

Все вместе они назывались Капыкулу (Kapikulu) – «рабы дворца». Юридически они действительно были рабами султана – однако этот их статус был поводом для гордости, а не унижения, как в Европе. Собственно, в исламском мире с самого начала – с эпохи великой мусульманской экспансии – существовала традиция комплектования гвардии или иных элитных военных частей из воинов-рабов, достаточно вспомнить тюркских гулямов при дворе Аббасидских халифов, или мамлюков в Египте. Звание «раба» (kul по-турецки) в этом контексте было весьма почетным – оно означало особую связь носителя лично с особой правителя, его подконтрольность только ему и ответственность лишь перед хозяином. Нередко такие «рабы» фактически правили государством и были истинной его аристократией. Многие правящие династии на средневековом Востоке были основаны именно ими. Турки сделали лишь следующий логический шаг в развитии этого института – распространили его действие не только на военную сферу, но и на сферу гражданского управления.

Рабы-кулы были не только у султана. Система воспроизводилась и на более низком уровне. Сановники, паши и наместники провинций обзаводились собственными кулами. Поскольку большинство из них и сами формально были по происхождению рабами султана, можно сказать, что Османская Турция была «рабским государством» - в самом прямом смысле этого слова. Собственно, рабы-кулы составляли второй компонент упомянутого нами сословия «аскари» - помимо сипахи-тимариотов. И именно кулы – это уникальное сообщество, представлявшее собой, если посмотреть на него с определенной точки зрения, идеальную меритократию – и были подлинной управляющей элитой империи.

«Идеальной меритократией» эта система была еще и потому, что – по крайней мере в период расцвета – статус и богатство, достигнутые в ее рамках, по наследству не передавались. Точнее, могли передаваться, а могли и нет, и на практике, как правило, не передавались – это опять-таки, было отнесено всецело на усмотрение султана. Султан мог спокойно забрать все имущество умершего визиря в казну, безо всякого предупреждения. Эти люди – рабы султана. Султан захотел – и вознес их на вершину. Завтра он так же легко может сбросить их в пропасть. В Турции эпохи Сулеймана Великолепного не было такого понятия как «знатный род» или «династия вельмож». Каждый из этих людей был сам себе и предком, и потомком. А смена ему уже росла в закрытой школе в стенах султанского дворца…

Именно система Капыкулу – гениальная в своей простоте – на все сто процентов объясняет эффективность османского государства в эпоху его расцвета. Это было своеобразное поточное производство, конвейер талантов, беспрерывно подпитывавший империю на протяжении двухсот лет. Именно отсюда та бешеная энергия, которой буквально дышало каждое новое поколение «властителей горизонтов». Это секрет успеха – и казалось бы, секрет беспроигрышный и идеальный, как вечный двигатель. Однако дальнейшая история Турции демонстрирует нам совсем не такую радужную картинку, которую можно было бы ожидать, исходя из столь блестящих начинаний. Что и где пошло не так?

Начиная с середины XVI века сочетание неблагоприятных экономических и политических факторов, наряду с конкретными дефектами и ошибками султанской политики, начало медленно, но верно подтачивать описанную нами систему управления – элемент за элементом.

Первые тревожные «звоночки» стали проявляться уже на самом пике расцвета. Началось все, как оно часто и бывает, с женщины. По-турецки ее звали Хуррем Султан – «Смеющаяся госпожа». Европейцы чаще всего называли ее Роксоланой. От рождения она носила имя Анастасия Лисовская. Дочь мелкого шляхтича из Речи Посполитой, угнанная в плен татарами, проданная в рабство, оказавшаяся в султанском гареме в Константинополе, она сумела настолько очаровать всемогущего падишаха и повелителя правоверных, султана Сулеймана, что железная логика османского raison d’êtat отступила перед ее влиянием. Именно она стала последней женщиной в истории Османской империи, на которой султан женился законным браком. Но Сулейман не только на ней женился – он переселил ее – естественно, вместе с ее немаленькой свитой – в дворец Топкапы, главную султанскую резиденцию. Так было положено начало слиянию двора и гарема – т.е. вопиющему нарушению одного из главных и элементарных принципов, на которых было основано османское государство. К концу правления Сулеймана в Топкапы фактически переехала большая часть гарема (в Старом дворце – Эски серайи – где гарем находился ранее, теперь жили только вдовы умерших султанов). Этот процесс был необратим. Спустя сто лет после смерти Сулеймана, султаны превратились в изнеженных затворников, а управление империей на 80% находилось в руках женщин и евнухов – с понятными последствиями.

В правление все того же Сулеймана стал всерьез проявляться другой беспокоящий фактор. Империя, все устройство которой было оптимизировано для целей внешней экспансии, достигла естественного географического предела роста. Турецкие границы продвинулись на предельное расстояние от столицы, которое допускала пропускная способность существовавших сухопутных коммуникаций. Осуществлять сколько-нибудь масштабные операции за пределами этих границ турецкая армия просто не могла физически – кампании по своей продолжительности не укладывались в сезон, пригодный для ведения боевых действий. Свою австрийскую кампанию Сулейман начал в июне, но до Вены добрался лишь глубокой осенью. Осада продолжалась 20 дней. Естественно, взять за это время хорошо укрепленный город турки не смогли – глупо было бы на это и рассчитывать, это дело нескольких месяцев. А через двадцать дней повалил снег – и турецкая армия, преимущественно кавалерийская, а значит – всецело зависящая от доступности фуража – вынуждена была снять осаду и вернуться домой, не солоно хлебавши. И подобное повторялось впоследствии неоднократно, и не только в Европе, но и, к примеру, в Месопотамии – где, конечно, не было снега, зато были пустыни. Сухопутная экспансия османов захлебнулась. Морская еще могла бы иметь перспективы – но растянутые сухопутные границы теперь надо было оборонять от опомнившихся от первого шока соседей, готовившихся уже к переходу в контрнаступление, и эта оборона отныне поглощала львиную долю всех ресурсов империи, и чем дальше – тем больше, попросту высасывая из нее все соки.

Ситуация усугублялась экономическим кризисом. Основой экономики Турции было взимание податей с огромного подвластного населения и контроль над традиционными торговыми путями из Индии в Европу – через Персидский залив и Красное море. Проникновение португальцев в Индийский океан само по себе не смогло пошатнуть турецких позиций в данной области (как часто думают), но вот «революция цен» - попросту говоря, резкий всплеск инфляции в Европе, вызванный массовым наплывом драгоценных металлов из Нового Света – ударил по турецкой экономике очень больно. К началу XVII века турецкая денежная единица – акче – обесценилась в шесть раз в сравнении с временами Мехмеда Завоевателя, и в дальнейшем тенденция продолжалась по нарастающей. Это вызвало падение доходов населения и разложение системы тимаров – теперь тимариотам значительно труднее стало прокормить себя, да еще и нести при этом военную службу. В результате тимары вначале стали поголовно превращаться в наследуемые имения – чтобы из них можно было выжать хоть что-то – а затем тимариоты стали стремительно терять свои военные функции, превращаясь просто в сельских помещиков. Но и это их не спасло – в XVIII веке началось тотальное разорение тимариотов, влекшее утрату ими своих участков и укрупнение землевладения в провинциях. Таким образом, возникла мощная и независимая от государства провинциальная аристократия – что великим султанам прошлого не могло бы привидеться и в кошмарном сне.

Кризис же повлек за собой и усиление активности различных неортодоксальных религиозных сект антиправительственной направленности. Результат был закономерен – консервативная исламская реакция со стороны государства, приведшая в итоге к интеллектуальному закостенению всей системы. Ранняя Османская Турция была весьма либеральной страной в интеллектуальном плане – там развивались точные науки и прикладные дисциплины (такие, как математика, картография), архитекторы экспериментировали с новыми идеями и формами, а при дворе султанов процветала живопись, в том числе портретная, испытывавшая серьезное влияние итальянского Ренессанса. Теперь этому пришел конец. Идеализированная старина была объявлена единственным образцом для подражания. К XVIII веку турецкие ремесленники, по сути дела, лишь воспроизводили творения своих предшественников. Воспроизводили мастерски, но лишь воспроизводили. Зашоренное собственной ретроградско-охранительной доктриной правительство не способно было понять новых меркантилистских принципов, на которых строилась экономика его европейских соседей, и пыталось покрыть свои текущие потребности за счет импорта, не будучи при этом способным наладить адекватный товарообмен и нормальный баланс торговли. Импорт европейских промышленных товаров задушил на корню все потенциальные зачатки собственной турецкой промышленности. Теперь Турция могла экспортировать только сырье, чем она усиленно и занялась. В империи стала стремительно складываться экономика полуколониального типа…

В довершение всех бед, процесс сращивания двора и правительства с гаремом привел к развалу системы престолонаследия. Конечно, мы можем сколько угодно осуждать «принцип братоубийства» как варварский и антигуманный, но он работал, и именно на нем было основано функционирование аппарата государственной власти. В начале XVII века он был отменен. Теперь «лишних» принцев не убивали, а держали взаперти – под своеобразным «домашним арестом». Где держали? В гареме, естественно. Думаю, нет нужды объяснять, к чему это привело. Лучшего стимула к разжиганию дворцовых интриг трудно было придумать. Такое «решение» проблемы снизило стабильность режима на порядок.

Наконец, как последний аккорд, рухнула система девширме – становой хребет государства. Кризис и переход империи к стратегической обороне, разложение системы тимаров, а также появление провинциального сепаратизма как весомой силы, повлекли за собой необходимость увеличения численности войск, на которые султан мог бы положиться. Т.е., по определению – войск Капыкулу. К середине XVII века численность янычар выросла с 12 тыс. до 40 тыс., и продолжала расти. Но государство при этом отнюдь не богатело, и не имело возможности содержать их на том же уровне, что и раньше. Поэтому янычарам разрешили заниматься ремеслом и торговлей, надеясь сделать их в какой-то степени самодостаточными. Это подорвало всякую дисциплину в корпусе. Вдобавок, янычары (изначально вообще не имевшие права жениться, на что никто уже давно не обращал внимания) добились позволения своим детям вступать в корпус в обход системы девширме. От этого уже был один шаг до позволения вступать в корпус всем желающим, и этот шаг был в итоге сделан.

Так великая империя убивала сама себя, шаг за шагом последовательно разрушая все основы, на которых зиждилась – экономические, социальные, политические, идеологические, военные. Конечно, фундаментально здоровый, крепкий и жизнерадостный дух турецкого народа не дал в итоге стране погибнуть окончательно. Но это уже совсем другая страна, с другим характером и другим лицом. И лишь памятники великого и кровавого прошлого тонкими пальцами минаретов молча указуют в небо над Босфором.


 
ФирузчикДата: Пятница, 2012-05-25, 7:04 AM | Сообщение # 6
Продвинутый
Группа: Заблокированные
Сообщений: 1639
Награды: 162
Репутация: 62
Замечания: 0%
Статус:
Анна с удовольствием прочитала твои статьи, спасибо

Добавлено (2012-05-25, 7:57 AM)
---------------------------------------------
ЕВРЕИ ПРИ ОСМАНСКОМ ДВОРЕ

И. Фадеева

О некоем наиболее благоприятном для евреев периоде османской истории (XV–XVII), когда кое-кому из них удалось достичь высокого положения и влияния при дворе султана, сообщают и османские, и еврейские, и европейские источники. Известно, что лейб-медиком (хеким-баши) Мурада II (1421–1451) был еврей Исхак-паша, который открыл ряд влиятельных евреев-придворных. Одна из хроник царствования Мехмеда II, завоевателя Константинополя (1451–1484), отдает должное профессиональному мастерству еврейского врача. В хронике приводится список улемов. Семь имен в нем составляют врачи. Четверо были иранцами, трое других – турок, араб и еврей (хронист называет последнего «хеким Якуб»), который еще до принятия ислама получил должность дефтердара (казначея), а позднее стал везиром. «Его опыт и познания, – сообщает далее хронист, – значительно превосходившие опыт и знания его коллег, возможно, продлили бы дни султана, если бы великий везир Мехмед Карамани не убедил Мехмеда II следовать предписаниям конкурента Якуба персидского врача Лари». Довольно редкий случай, когда османская хроника не содержит враждебности (а то и злобного вымысла) к евреям, чем отличаются многие средневековые европейские источники.

В венецианских посольских донесениях и депешах XVI века сообщается о лекаре Соломоне, иногда его именуют рабби Натан. Соломон Ашкенази (он был из немецких евреев) пользовался влиянием при дворе султана Селима II (1566 – 1574). Венецианский посол Тьеполо писал о том, что «лекарь завладел умом великого везира Мехмеда Соколлу и был посвящен во все тайны Дивана».

В качестве успешного врача он приобрел известность еще при дворе польского короля, став его лейб-медиком. Переселившись в Стамбул в качестве подданного Венецианской республики, он некоторое время находился под ее защитой, так как в 1454 году султан Сулейман I Великолепный предоставил Венеции торговые льготы и привилегии, так называемые капитуляции, необходимые подданным немусульманской державы в мусульманской стране. Они заключались в экстерриториальности иностранных подданных, праве поселения в османских пределах, неприкосновенности личности и имущества иностранцев, их неподсудности местным судам (консульская юрисдикция). Существовали также налоговые и таможенные льготы.

Известно, что Соломон Ашкенази был сведущ в Талмуде, однако наибольшую известность он приобрел способностью вести сложные дипломатические переговоры, распутывать труднейшие узлы, посредничать, примирять и улаживать. Его ценили и турки, и сменявшиеся в Стамбуле венецианские агенты Брагадин, Соранцо и Барбадо. Во время войны Османской империи со «Священной лигой» (Испания, Венеция, Генуя, Мальта), когда туркам удалось захватить у Венеции остров Кипр, Соломон тайно, с риском для жизни оказывал услуги Барбадо. Его сумели наилучшим образом отрекомендовать великому везиру Мехмеду Соколлу-паше и как врача, и как дипломата. Он не разочаровал своего нового могущественного покровителя, хотя миссия его оказалась нелегкой: служить обеим противоборствующим сторонам. В адрианопольской резиденции султана, куда под благовидным предлогом он был послан великим везиром, его заподозрили в шпионаже и подвергли допросу. С большим трудом Соломон все же сумел выпутаться из очень опасной ситуации.

Добавлено (2012-05-25, 7:58 AM)
---------------------------------------------
Сулейман I Кануни (Законодатель)

Дальнейшие события развивались таким образом, что Порта поручила Соломону Ашкенази заключить давно подготовляемый им же самим мирный договор с Венецией, куда он был направлен в качестве официального турецкого представителя. Прибытие еврея в качестве посла могущественной державы изумило тогдашний христианский мир, который гнал, унижал, грабил и массово уничтожал евреев. В венецианском сенате долго и бесплодно обсуждался вопрос о том, принять или отвергнуть такого посла, с назначением которого правительство не хотело примириться. Положение оказалось щекотливым. И все же два соображения решили дело в пользу Соломона. Первое. Венецианцы не решились разгневать великого везира отказом принять его посла. Второе. Вернувшийся из Стамбула консул Марк Антоний Барбаро сумел убедить сенат, что рабби Соломон Ашкенази полезен Венецианской республике. В конце концов согласившиеся принять посла дож и сенаторы вынуждены были оказать ему все те почести и весь тот торжественный церемониал, к которым османский двор был столь чувствителен. Тогда же, в 1573 году, обе стороны подписали мирный договор. Соломон имел еще поручение заключить с Венецией оборонительный и наступательный союз против Испании, однако тут его усилия не увенчались успехом.

Миссия Соломона Ашкенази оказалась весьма результативной для его венецианских единоверцев. Он сумел добиться отмены уже принятого решения об изгнании евреев из Венеции. В этом его поддержал венецианский агент в Стамбуле Джакомо Соранцо. Его доводы сводились к тому, что изгнанные из Венеции евреи непременно найдут убежище в Турции, где займутся тем же, чем и их предшественники, изгнанные из Испании и Португалии. Они изготовляли пушки и всякого рода боеприпасы для турецкой армии. Ашкенази напомнил соотечественникам, что абсурдно полагаться на Папу или на Испанию, а потому благоразумнее поддерживать добрые отношения с Портой и не раздражать турецких евреев, имеющих доступ к власть предержащим. Доводы Соранцо показались вескими и дожу, и Совету десяти. Декрет об изгнании евреев 19 июля 1573 года был отозван, Соломону сообщили, что евреям никогда более не будут угрожать изгнанием. Он возвратился в Стамбул, получив в подарок десять фунтов золота. Положение его еще более упрочилось, а воспитывавшийся в Венеции сын Натан пользовался покровительством дожа.

С турецкими евреями приходилось считаться ненавидевшим их европейским монархам. Король-фанатик Филипп II, постоянно преследовавший евреев и еретиков где только мог, был вынужден в переговорах с Портой о перемирии прибегнуть к посредничеству еврея.

В XVI веке крупная османская торговля и таможенные сборы в значительной мере находились под контролем евреев. Они занимались и торговым судоходством, в чем успешно конкурировали с венецианцами, имевшими сильный флот и давние торговые традиции.

Добавлено (2012-05-25, 7:59 AM)
---------------------------------------------
Европейские авторы записок об Османской империи отмечают не только влияние евреев при дворе, но также их впечатляющие богатства: «Вовсе не редкость, – сообщает один из них, – встретить между ними лиц, владеющих состоянием в 200 тысяч дукатов». Огромная по тем временам сумма! Поскольку на Востоке ни жизнь, ни имущество любого человека не гарантировались (в средневековой Европе это относилось только к евреям), то еврею особенно необходимо было иметь могущественное покровительство. Но и оно не всегда спасало. Даже те евреи, которые приобрели какое-то значение при дворе, жили под постоянной угрозой интриг и расправ, от которых, впрочем, не были гарантированы и турки, и даже члены султанской семьи.

В годы правления султанов Сулеймана I Великолепного, которого турки называют Кануни (Законодатель) (1520–1566), его сына Селима II и Мурада III (1574–1595) заметную роль при дворе играл Иосиф Наси. По одной из его биографических версий, он был выходцем из семьи марранов (насильственно обращенных в христианство испанских евреев), но вернулся к вере отцов. Влияние при дворе Сулеймана I он приобрел знанием реалий европейской политики, о которой получал информацию от своих единоверцев. Султан хотел начать войну с Испанией, а также послать войска на африканское побережье, где мусульманское население страдало от вылазок испанских инквизиторов. Турецкие источники сообщают, что своим положением он был обязан сыну Сулеймана Великолепного принцу Селиму, которого снабжал деньгами. В те годы Иосиф Наси занимал не слишком почетную должность порученца с жалованием по дукату в день. Еврейские источники утверждают, что Иосиф при дворе Сулеймана I уже занимал блестящее положение, что он пользовался большим доверием султана. Как бы то ни было, все источники сходятся на том, что именно в годы правления султана Селима II влияние Иосифа Наси достигло своего апогея. Он стал казначеем, получил доходы с двенадцати островов Архипелага1 и винную десятину на льготных условиях: за первые он должен был вносить в султанскую казну 14 тысяч, а за вторую 2 тысячи дукатов ежегодно. Его реальная прибыль была много выше. Иосиф Наси стал именоваться владетельным герцогом острова Наксос. Именно такой титул был указан в его дарственной на имя испанца Франсиско Коронелло (есть сведения, что этот дворянин имел предка – еврея Авраама Сениора). Коронелло управлял земельными владениями Наси, и последний подарил ему земельный участок на острове.

Христианские монархи Европы, желавшие чего-либо добиться при османском дворе, вынуждены были обращаться к Иосифу Наси.

После захвата турками венецианских земель посольство императора Священной Римской империи ФердинандаI в 1567 году прибыло в Стамбул для заключения мира. Его члены предлагали Дону Иосифу, как они его называли, годовое содержание в 2000 талеров. Тот факт, что европейские государи в дипломатических контактах с султаном прибегали к услугам этого ловкого человека, приводило в негодование великого везира Мехмеда Соколлу. Его возмущало, что австрийский эрцгерцог, впоследствии император Священной Римской империи Максимилиан II одновременно писал письма султану и Дону Иосифу. Последнего великий везир считал не более чем арендатором. Но гнев великого везира был тщетным. В своей книге «Средиземноморье и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II» известный историк XX века Фернан Бродель упоминает Иосифа Наси: «Рядом с султаном находились два очень влиятельных человека: один из них Катакузен-грек, другой Мика (в еврейских источниках Микес – И. Ф.) – еврей».

Добавлено (2012-05-25, 7:59 AM)
---------------------------------------------
Иосиф при дворе чувствовал себя настолько независимо и уверенно, что решился на тяжбу с французскими королями из-за долга, который ни ГенрихII, ни воцарившийся позднее КарлIX не собирались отдавать. Свое решение они мотивировали тем, что якобы закон и религия запрещают французскому королю возвращать долги еврею-кредитору, поскольку евреям не давалось разрешения вести дела во Франции, а их имущество подлежало конфискации.

Убедившись в том, что добром уладить дело не удается, Иосиф Наси получил от султана разрешение конфисковать все суда французского флота, оказавшиеся в турецких гаванях. За французскими судами начали охотиться на всем побережье вплоть до самого Алжира. Несколько французских кораблей были задержаны в Александрии. Конфискованные товары были проданы, а вырученные деньги пошли на погашение долга. Французский двор протестовал, возмущался, но напрасно. Вслед за этим последовало охлаждение между двумя дворами, что отнюдь не увеличило симпатии французов к Иосифу. Французскому посланнику при османском дворе де Граншану было тайно поручено любым путем дискредитировать еврея и добиться его устранения. Как это, к сожалению, нередко бывало, разобраться с евреем поручили еврею же, одному из тех, кому Иосиф покровительствовал и который, будучи одним из лейб-медиков при османском дворе, состоял на службе у могущественного вельможи. Давид, или Дод, как звали лейб-медика, по поручению Иосифа участвовал в задержании французских кораблей в Александрии, но в итоге счел себя им обойденным. Отношения их ухудшились. Этим не преминул воспользоваться французский посланник. За компромат о патроне он посулил Доду большую сумму денег и должность переводчика при французском посольстве с большим годовым жалованием. Дод воспользовался случаем поквитаться с Наси и в запальчивости возвел против него ряд вымышленных обвинений. Он пообещал де Граншану представить доказательства того, что долговые обязательства, по которым Наси требовал от французского правительства уплаты денег, являются подлогом, что Иосиф обманывал султанов Сулеймана I и Селима II и, мало того, занимался шпионажем в пользу их врагов. Дод собирался сообщить данные о том, что Наси постоянно информировал Папу, короля Испании, герцога Флоренции и Генуэзскую республику обо всем, что происходит при османском дворе. Окрыленный планами Дода де Граншан тотчас же отправил две шифровки – королю и вдовствующей королеве Екатерине Медичи – с заверениями в скорой гибели ненавистного Наси. Тем более что у Иосифа при дворе, как уже говорилось, был могущественный враг – великий везир Мехмед Соколлу. Де Граншан попытался сохранить в тайне все нити заговора, пока Дод не соберет необходимых бумаг. Однако несмотря на все меры предосторожности, Иосиф Наси узнал об интриге и сумел опередить своих врагов. Он убедил султана в том, что французы заняты новыми кознями против османского государства и против самого государя и добился фермана о пожизненной ссылке медика Дода на остров Родос, куда ссылались турецкие преступники. Еврейские общины Стамбула подвергли Дода и двух его помощников отлучению. К этой мере присоединились раввины и других крупных еврейских общин Османской империи.

Добавлено (2012-05-25, 8:00 AM)
---------------------------------------------
Эти события, в свою очередь, отнюдь не прибавили Иосифу симпатии к Франции, что имело соответствующие последствия. И все же очевидно, что в дальнейшем французское правительство сделало для себя кое-какие выводы. В сочинении «Французское посольство на Востоке при Людовике XV, миссия маркиза де Вильнев 1728–1741» Альбер Вандаль говорит о том значении, которое Франция придавала экономической роли евреев Леванта: «Ордонанс от 4 февраля 1727 года определял условия, которые надлежало выполнять подданным восточной державы, чтобы получить протекцию Франции. Эти привилегии предоставлялись и евреям в тех случаях, когда правительство хотело их привлечь на свою сторону». На этот ордонанс не замедлил появиться и комментарий: «Наше правительство вовне поддерживает тех, кого преследует у себя дома. В то время, когда евреи королевства лишены всех прав и находятся под подозрением настолько, что изгоняются из своего отечества, формальные распоряжения разрешают оказывать покровительство евреям Востока, даже позволяют им участвовать в публичных церемониях, правда при условии, что они должны следовать позади и в отдалении от развернутого знамени Франции».

Возвращаясь к истории Иосифа Наси, нельзя не задать вопроса о том, насколько были справедливы обвинения, выдвинутые Додом против Иосифа. Вряд ли. Он достаточно долгое время занимал видное положение при дворе в царствование трех султанов, чтобы такая деятельность, как шпионаж, не была бы обнаружена и другими его врагами. Но этого не произошло. Маловероятно также, что Наси определял во многом внешнюю политику султанов, как это утверждают некоторые еврейские авторы.

Османская империя проводила политику широкой экспансии. Стремительное продвижение турок угрожало всей Европе. Турецкие завоевания на Балканах в XIV–XV веках наносили ущерб европейским державам. Поэтому в войнах с Османской империей Венецию поддерживали флоты Франции, Испании и других государств. Едва ли Иосиф со своими амбициями играл в этом большую роль. Очевидно, его ценили за информированность в европейских делах, которая была несомненной, и за умение вести финансовые дела. Очевидно также, что его столь долгая придворная карьера во многом определялась тем, что он не выходил за предписанные ему рамки. Все попытки убрать влиятельного еврея терпели неудачу.

Известно, что один из султанских казначеев пытался убедить Мурада III отобрать у Иосифа хотя бы винную десятину. Однако в завещании скончавшегося к тому времени султана СелимаII содержалось распоряжение оставить все доходы Иосифа неприкосновенными в течение всей его жизни. Сын Селима II, известный своей скупостью и жадностью, все же не решился нарушить отцовскую волю. Вторая попытка такого посягательства была предпринята уже после смерти Иосифа, 2 августа 1579 года. Участвовавшие в описи имущества покойного главный дефтердар Мехмед Окчи-заде, анатолийский дефтердар Мухый-эфенди и дефтердар второго ранга Арнаут (албанец) Синан-эфенди вознамерились кое-чем поживиться. Они похитили драгоценный перстень и несколько украшений высокой стоимости. Однако хищение было обнаружено. Виновные подверглись аресту, в их домах провели обыск. Они были уволены со службы, а их имущество конфисковано.

Добавлено (2012-05-25, 8:01 AM)
---------------------------------------------
На основании отдельных примеров может сложиться впечатление о процветании еврейских общин в османском государстве, о чем сообщали некоторые весьма поверхностно осведомленные европейские наблюдатели. На самом деле евреев, достигших относительного материального благополучия, было немного. Уровень жизни большинства членов общины был почти таким же, как у огромной массы бедных мусульман. Все они жили трудной, полной лишений жизнью. Конечно, в нестабильных, непредсказуемых условиях рассеяния большое значение имела консолидация и взаимовыручка, обеспечившие выживание людей.

Еврейские источники сообщают о заступничестве влиятельных стамбульских единоверцев за общину города Цфата.

Турки завоевали территории Ближнего Востока в 1516 году. В Цфате тогда проживала довольно большая и богатая еврейская община. В середине XVI века число евреев в ней достигало 10 тысяч. В 1571 году турки захватили Кипр у венецианцев. С завоеванных земель турки имели обыкновение депортировать значительную часть местного населения и заменять его насильственно же переселяемыми жителями других частей империи. Так было проще управлять вновь присоединенными территориями, не опасаясь восстаний на завоеванных землях. Вместе с тем турки не забывали и о доходах. Чтобы восстановить ранее процветавшую на острове торговлю, вместо изгнанных венецианцев турки решили переселить на Кипр евреев из Цфата.

В турецких архивах сохранились на этот счет письменные распоряжения, датированные 1576–1577 гг. Султанский ферман от 15 реджеба 984 года хиджры (8 октября 1576 года) адресован санджак-бею (главе административной единицы – санджака) и кади Цфата. В нем повелевается собрать тысячу богатых евреев города и его окрестностей и отправить их с семьями и со всем их имуществом в Фамагусту. Предписывалось отправить именно богатых евреев, дабы обеспечить процветание острова. В этом документе содержалось грозное предостережение властям Цфата удержаться от соблазна извлечь какую-либо выгоду для себя, освободив за мзду богатых евреев и заменив их неимущими.

Некоторое время спустя, уже в 1577 году, по тому же поводу были отправлены еще два распоряжения, в основном касавшиеся конвоя для переселяемых. В этом же году еврейский поэт из Дамаска Исраэль Нажара написал главному раввину Стамбула жалобу на то, что происходило в Цфате. Поэт сообщал, что многие жители города были вынуждены бежать в Дамаск во избежание насильственной депортации.

Ни в турецких, ни в еврейских источниках более нет никаких сведений о том, прибыли ли на Кипр евреи из Цфата. Возможно, что их стамбульские единоверцы активно вмешались в процесс и с помощью того же Иосифа Наси или какого-то другого влиятельного лица им удалось обойти грозный султанский указ.

Евреи, вошедшие в доверие султана, великого везира, султанши-матери, действительно могли очень многое.

В исторических сочинениях упомянуты случаи, когда турки, потеряв место при дворе, снова обретали утраченную должность, дав взятку какому-нибудь влиятельному еврею.

Добавлено (2012-05-25, 8:02 AM)
---------------------------------------------
Но в этих же сочинениях не без злорадства описываются случаи, когда евреи подвергались жестоким расправам за предприимчивость и склонность к риску. В турецких и западных источниках в этой связи приводится история иудейки Киры (в еврейских источниках – Эстер). Грамота, пожалованная ее потомкам султаном Османом II (1618–1622), в конце XIX века была переведена на русский язык и опубликована Василием Дмитриевичем Смирновым. Находилась она в то время в музее Одесского общества истории и древностей. Примечательна сама по себе история этой находки.

Члены общества обратились к старожилам юга России с просьбой принести старинные письменные источники для исследования. На просьбу отозвалось несколько человек, в их числе глава караимской общины Евпатории Сима Бобович. Он-то и принес в научное общество султанскую грамоту. Сима Бобович, так же, как его отец и дед, был уроженцем Евпатории. Он не смог ответить на вопрос, жил ли кто-нибудь из его далеких предков в Константинополе. Сам он почти не выезжал из своего имения Ган-Яфа (ивр. «прекрасный сад») и до самой смерти в 1855 году оставался главой своей общины. Без всякого образования (возможно, какое-то религиозное образование он все-таки получил – И. Ф.), обладая незаурядным природным умом и практической хваткой, – как свидетельствовали знавшие его люди, – он снискал доверие и расположение влиятельного вельможи края графа Михаила Семеновича Воронцова. В 30-х гг. XIX в. по случаю приезда царской семьи в Крым пришлось срочно реставрировать Бахчисарайский ханский дворец. По поручению графа Сима Бобович (может быть – Симха) ездил в Стамбул, чтобы там купить все необходимое для восстановительных работ. Где и как он приобрел султанскую грамоту, так и осталось невыясненным. Похоже, что Сима привез ее именно тогда, когда закупал восточную мебель. Он мог ее найти на стамбульском базаре у саххафов (букинистов), мог получить в одной из тамошних еврейских общин. К этому времени грамота султана Османа уже давно утратила значение действующего документа, зато приобрела ценность исторического источника. Из текста грамоты неясно, была ли иудейка Кира хоть как-то связана с караимской общиной. Для многих турок все евреи были на одно лицо, хотя община караимов всегда держалась обособленно и ее контакты с другими евреями были сомнительными.

Что касается правления султана Османа II, от имени которого дарована грамота, то оно длилось всего три с небольшим года. Он был низвержен и задушен.

Из текста грамоты, которая датируется 1618 годом (1027 хиджры), можно узнать, что иудейка Кира оказала важную услугу султанше, матери Сулеймана I. В 1548 году (955 год хиджры в середине месяца рамадан) иудейке Кире, которая в другом месте именуется Фатьма-хатун (однако, вопреки такому имени, нигде нет сведений о ее переходе в ислам), и ее потомкам впервые была пожалована грамота. В ней говорилось, что и она, и ее потомки освобождаются от всех государственных податей, поборов и каких бы то ни было притеснений со стороны османских властей. На основе этого первоначального документа впоследствии при султанах Селиме II, Мураде III, Мехмеде III (1595–1603) и Ахмеде I (1603–1617) были даны подтвердительные грамоты, поскольку, как уже говорилось, льготы действовали лишь в период правления дарившего их султана.

Добавлено (2012-05-25, 8:03 AM)
---------------------------------------------
В грамоте султана Османа II перечисляются те лица, на которых распространяются льготы: «…Иудей Курд, чадо Элии, внук покойной Фатьмы-хатун (Киры – И. Ф.), бабка которого некогда оказала услугу Высочайшему двору, и сам он тоже в меру сил оказывает (нам) услуги». Льготы, перечисленные в «высочайшем фермане» распространялись и на потомков иудея Курда: «…Иудеи по имени Иегуда Агур и брат его Элия, чадо Менахема, и другой еще Щебетай2, чадо Иегуды Агура, принесли к нашему порогу старые и новые подтвердительные грамоты и просили о возобновлении их». Какие же именно льготы могли получить потомки иудейки Киры? Все они подробнейшим образом перечислены: «Пусть они с женами своими, от сына к сыну, от дочери к дочери будут избавлены и освобождены от подушной дани и от земельной подати, и от налогов с садов, виноградников, полей, от подводной повинности3 и от платы на сейменов4, от работ на постройке крепостей, от сокольничьего налога, от компенсации за новобранцев5, от принудительных постоев, от службы у наиба6 и субаши7, от сторожевой и дворницкой повинности, от содержания жеребцов, от армейских вспомогательных работ, от платы за размен золота и серебра, от налога за баранье и коровье прасольство и от всех других государственных налогов». Далее следовало строжайшее повеление султана:

«Да никто из моих славных детей, из моих потомков, а также из везиров, эмиров, казначеев, слуг Высочайшего Двора и прочего люда, то есть ни один человек ни под каким видом, ни под каким предлогом да не будет (им) препятствующим и возбраняющим. Да не учинит придирок и посягательства, не станет причиной досаждения и беспокойства, не доведет до отчаяния… Если же кто-либо все же учинит (таковое) или пожелает учинить, то проклятие ему от Аллаха, от ангелов его и от всех людей за деяния его!»

Добавлено (2012-05-25, 8:03 AM)
---------------------------------------------
Мехмед II Фатих (Завоеватель)

Такой суровый наказ султана – отнюдь не дань высокому стилю. Далее в одной фразе многое разъясняется: «В противность Высочайшему повелению некоторые, творя посягательство и утеснения, не устранились от причинения бедствий». Заканчивается грамота повторением старого наказа: «Да не чинили бы бедствий. Посягающих же нынешние правители да устраняют и запрещают, не подчинившихся запрету переписать по именам и званиям, да представить в Наши Врата счастья».

В еврейских источниках говорится о том, что Кира, возвысившись султанской милостью, оказывала единоверцам щедрую материальную помощь, особенно тем из них, кто страдал от частых и опустошительных стамбульских пожаров. Она содействовала изданию работ еврейских авторов. В этих же источниках сообщается также, что женщина, которую турки называли Кирой, носила имя Эстер, что была она вдовой некоего Элии Кандали, обладала огромным состоянием, оцененным при конфискации (что, как уже говорилось, было скорее правилом, чем исключением) в 100 тысяч дукатов.

Турецкие хронисты пишут о влиянии Киры на султаншу-мать Сафийе, которую иногда называли венецианским ее именем Баффа, а нередко величали «высочайшая люлька». Историю Киры в сходных версиях излагали Кятиб-Челеби в сочинении «Фезлике» (1600 год, 1008 год хиджры), Солак Заде и Найма в «Тарихи». Последний приводит ее с наибольшими подробностями. Признавая влияние Киры при дворе, Найма ее осуждает, а о каком-либо сочувствии и речи нет: «Благодаря посредничеству у женщин харема, громкую славу и известность приобрела презренная иудейка, слывшая под именем Киры. Она подкупала этих женщин, доставляя (искателям) видные должности, открывала дорогу ко взяткам, развращала обитателей Внутреннего Двора и привела в замешательство дела государства». Далее вслед за Кятибом Челеби и Солак-заде Найма повторяет сюжет убийства Киры: «Собралась толпа сипахиев8 и потребовала казни иудейки Киры, обвиняя ее во вмешательстве в должностные назначения. Когда они предъявили это требование, каймакам9 Халиль-паша испугался, однако все же послал командира чаушей10 Казанджи-заде Омер-агу, сказав ему: «Приведите упомянутую Киру, мы расследуем дело». Чауш Омер-ага, ворвавшись в ее дом, захватил хозяйку с сыновьями и привел их в особняк Халиль-паши. В то время как они поднимались по лестнице, толпа сипахиев вдруг бросилась на них с кинжалами и убила женщину и ее сыновей». Султанша-мать очень сокрушалась. Она добилась отставки каймакама. По сообщению Кятиба Челеби, его место занял один из везиров, Хафиз Ахмед-паша. Найма добавляет, что соучастником убийства называли верховного муфтия (шейх-уль-ислам), который тайно подстрекал сборище сипахиев. По версии Наймы, одному из сыновей Киры якобы все же удалось спастись. Он принял ислам и получил имя Аксак Мустафа-чауш. Умер он в царствование султана Ибрагима I (1640 – 1648).

Как уже говорилось, все состояние Киры было переписано и конфисковано в пользу казны, а ее потомкам неоднократно приходилось ходатайствовать о возобновлении льгот, дарованных их бабке, а позднее прабабке. Это приходилось делать всем, кто имел те или иные права, привилегии, либо должности при восшествии на престол нового султана. Подтверждение грамот о льготах или должностях было весьма доходной статьей Порты, поскольку за возобновление грамот полагалось внести нередко значительные суммы. Определенную сумму требовалось уплатить и за подтверждение грамот на место раввина, епископа или иного духовного лица.

Потомки Киры решились просить о возобновлении грамоты еще и потому, что живы были их высокопоставленные покровители при дворе. Конечно, прежде всего старая султанша венецианка (Баффа, которая пользовалась посредничеством Киры в тайных сношениях с европейскими агентами. Баффа умерла в 1619 году, а грамота потомкам Киры датирована 1618 годом. Следовательно, она еще могла оказать им содействие).

Добавлено (2012-05-25, 8:04 AM)
---------------------------------------------
О доверительном отношении султанши к Кире свидетельствуют и некоторые европейские источники. В 1587 году Екатерина Медичи, мать французского короля Генриха III (1574–1589) отправила Баффе, которая тогда была первой женой султана – хасеки, собственноручное письмо с ходатайством за воеводу Валахии, получившего эту должность при поддержке французского посланника. Письмо было составлено на итальянском языке и к нему прилагался турецкий перевод. Очевидно, осторожная Баффа хотела выяснить, насколько точен был турецкий перевод. Она передала письмо на просмотр венецианскому консулу (байло) в Стамбуле. Передача производилась при посредничестве Киры, которую в итальянских источниках называют la Chirazza Hebrea (еврейка Кирацца – от «Кира»).

Следует, однако, заметить, что источники не во всем совпадают при освещении упомянутых событий. И прежде всего возникает вопрос, идет ли речь во всех этих работах об одном и том же лице? Можно начать хотя бы с ее возраста. С тех пор как ей впервые были дарованы льготы при султане Сулеймане I Кануни в 1548 году (955 год хиджры), а год ее гибели обозначается 1600 (1008 год хиджры) прошло 52 года, следовательно, эта женщина, была уже преклонного возраста. Тогда можно предположить, что ее деятельность при дворе приходилась на весьма молодой, если не юный возраст.

В позднейшей грамоте султана Османа II она именуется то Кирой, то Фатимой-хатун, из чего можно заключить, что льготы она получила еще до перехода в ислам, если таковой в действительности имел место. Однако в ряде источников нет даже намека на ее переход в ислам, а имя Фатима отсутствует. Что касается еврейских источников, сообщающих о Кире-Эстер, то они нигде не говорят о ее вероотступничестве и также не содержат сведений о том, что она стала Фатимой.

Имеются также и другие расхождения еврейских источников с султанской грамотой. Первые указывают на то, что Кира (Эстер) была вдовой Элии Кандали, а в грамоте ее сыновья именуются как Элия, сын Мусы, и Ясаф, сын Мусы. Возможно, что Кира вторично вышла замуж за Мусу. Могла быть допущена ошибка в именах по оплошности султанской канцелярии. Не на все вопросы есть ответы. И все же при сопоставлении различных источников несомненно одно: повторяемое в них лицо реально существовало, и судьба этой женщины оказалась трагичной. Конечно же, в условиях многовековой борьбы за выживание народа она и не могла не быть исключительной.

Даже при таком беглом экскурсе становится очевидным, что левантийские евреи, будучи личностями яркими и незаурядными, имели большое влияние при османском дворе и заняли заметное место в истории.

Медицинская монополия евреев

Одним из традиционных занятий испанских и португальских евреев, переселявшихся в XV-XVI веках в Османскую империю, являлась медицина; они были знакомы с последним словом науки в этой области. В крупных городах на территории современной Турции они составили подавляющее большинство врачей (так что слова «врач» и «еврей» едва не стали здесь синонимами), а в Стамбуле в каждом квартале практиковал хотя бы один еврейский медик. Уже в первой половине XV века критский еврей Якуб (Яаков) стал придворным врачом Мурада II, который пожаловал ему титул паши и навечно освободил его самого и его потомков от уплаты налогов. После вступления на престол Мехмеда II Якуб-паша остался лейб-медиком (в 1980–90-х годах в крайне правой турецкой прессе появились утверждения о том, что он был агентом разведывательной службы одного из христианских государств Италии и по ее заданию отравил султана, хотя, в действительности Якуб-паша умер на два года раньше Мехмеда II). Уроженец Гранады Иосеф Хамон (умер около 1518 г.), его сын Моше (около 1490 – около 1554 гг.) и внук Иосеф (умер в 1577 г.) на протяжении почти ста лет были придворными врачами Баязида II, Селима I, Сулеймана I и Селима II (1566–74). При дворе Сулеймана I подвизались также еврейские медики дон Гдалия Ибн Яхья, Аврахам hа-Леви Мигес, Моше Батарил и Иехуда де Сегура, при дворе Селима II, Мурада III (1574–95) и Мехмеда III (1595–1603) — Шломо бен Натан Ашкенази; о жене последнего, Буле Экшати, рассказывали, что она вылечила от оспы Ахмеда I (1603–17).

 
Mehmed5Дата: Суббота, 2012-05-26, 7:33 AM | Сообщение # 7
Мимолетный
Группа: Пользователи
Сообщений: 8
Награды: 0
Репутация: 0
Замечания: 0%
Статус:
А я жалею что османская империя распалась и распалась кстати благодаря большивикам.Ленин Мустафе помогал.
 
Форум о Турции - Турция Для Друзей » История Турции » Турция - Османская империя » Османская империя
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
Реклама
Последние комментарии