• Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: tanyaborhes  
Форум о Турции - Турция Для Друзей » История Турции » Турция - Османская империя » История империй с точки зрения «этической историософии» (Османская империя)
История империй с точки зрения «этической историософии»
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:25 AM | Сообщение # 1
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
Александр ГОЛУБЕВ

Голубев Александр Юрьевич — полковник, сотрудник Центра зарубежной военной информации и коммуникации. Кандидат философских наук


Османская империя, «блистательная Порта» возникла в Малой Азии (Анатолии) —большом полуострове на западе Азии. Это место, где сходятся Европа, Азия и Африка, «где еще в глубокой древности возник один из очагов цивилизации, где земля тысячелетиями сохраняла плоды творчества многих народов, начиная со знаменитых своей государственностью и культурой хеттов. Их царство (XVII — XIII вв. до н.э.) было наиболее древней государственной организацией в Анатолии».
В конце IV в. в Малой Азии впервые появляются тюрки. Они приходили в Анатолию, перейдя Кавказ и Иран, а также через Причерноморье и Балканы. Это было следствием как великого переселения народов, так и походов гуннов Аттилы. В VI — VII вв. большие массы тюрков (булгары) вторглись в Малую Азию. Несколько позже византийские императоры селили тюркские племена в своих малоазийских владениях для обороны их от других завоевателей.
После того, как в VIII — X вв. тюркские племена практически в полном составеприняли ислам, арабы стали широко их использовать для своих завоевательных походов. «В результате в IX в. в Анатолии уже существовало много поселений
среднеазиатских тюрок, а их военные отряды составляли главную силу халифов в пограничных анатолийских провинциях халифата. Порой вожди тюркских племен велисебя в этих районах как независимые владетели» .
Первое самостоятельное возвышение тюрок связано с родом Сельджука. Его представители руководили походом огузов в Анатолию из Средней Азии. Постепенно в Малой Азии сложился могущественный Сельджукский (Конийский, названный в честь новой столицы — Коньи) султанат, которому, казалось, предстоит славное будущее, однако в 1243 г. у горы Кеседаг сельджуки потерпели сокрушительное поражение от монгольского войска. После этого земли султаната были опустошены и к 1307 г. он окончательно распался.
Мало кто заметил в это бурное время, как на северо-западе Анатолии возник еще один независимый бейлик (княжество), названный Османским, «по имени предводителя небольшой тюркской племенной группы, главной составной частью которой были кочевники огузского племени кайы» .
Легендарным прародителем османов был Эртогрул, который, спасаясь от монголов, обратился к султану АлаэддинуКейкубаду I. Тот пожаловал ему удж (область на границе султаната) «в районе Мелангии (тур.Караджахисар) и Сегюта (к северо-западу от Эскишехира).Эртогрул и его сын Осман, давший имя будущей империи, начали отбирать земли у дряхлеющей Византийской империи. Территория бейлика вместе с его населением, привлекаемым лозунгами «джихада», быстро росла. Другие бейлики, занятые междоусобием и борьбой с монголами, слишком поздно поняли опасность, исходящую от Османов.
Для того, чтобы понять, какими нравственными нормами руководствовались основатели будущей империи, отход от которых будущих султанов сопровождался ее ослаблением и падением, обратимся к принципам, которыми Мухаммед предписывал руководствоваться мусульманским правителям.
Власть в мусульманском государстве должна доставаться самому решительному и сильному . С учетом того, что еще одной особенностью правления в исламских государствах была «нерасчлененность функций управления, централизованная иерархическая система власти»6 , становится очевидной огромная роль личных качеств правителя, хотя и он был далеко не всевластен в своих действиях, поскольку огромное значение в жизни этих стран всегда имели мусульманские богословы. Единство султанской власти и исламской идеологии составляли фундамент могущества и Арабского халифата и Османской империи. А закладывал этот фундамент еще Осман.
Он «установил прочные связи с дервишскими орденами мевлеви и бекташи, а также с ахи — религиозно-цеховым братством, которое пользовалось большим влиянием в ремесленных слоях городов Малой Азии» .
Чтобы расположить к себе жителей покоренных византийских, а позже и балканских земель, Осман и его ближайшие наследники отбирали земли у крупных владельцев и раздавали обездоленным крестьянам, правда тем, кто соглашался принять ислам и участвовать в военных операциях турков. Однако в большинстве случаев покоренные земли подвергались опустошению, о чем разговор пойдет ниже.
Каждый воин Османа, в награду за службу, наделялся землей (тимаром), который переходил по наследству только в том случае, если наследник продолжал воинскую службу . Сын Османа Орхан создал регулярную армию, состоящую из пехоты (яя). В военное время пехотинцы получали жалованье, а в мирное жили за счет обработки своих земель, что приносило приличный доход, поскольку они были освобождены от налогов. Аналогичная система действовала и в отношении кавалерии (мюсселем).
Но этих полупрофессионалов было мало для ведения серьезных захватнических походов, поэтому внук Османа Мурад I стал создавать «массовую армию» за счет крестьянского пехотного ополчения, набиравшегося на время войны. Ополченцы (азапы) во время боевых действий также получали жалованье.
«При Мураде I начал формироваться и корпус янычар (от «еничери» — «новое войско»), ставший впоследствии ударной силой турецкой пехоты и своего рода личной гвардией турецких султанов. Он комплектовался путем принудительного набора мальчиков из христианских семей. Их обращали в ислам и обучали в специальной военной школе. Янычары были подчинены самому султану, получали жалованье от казны и с самого начала стали привилегированной частью турецкого войска; командир янычарского корпуса входил в число высших сановников государства. Несколько позже янычарской пехоты были сформированы конные отряды сипахи, которые также подчинялись непосредственно султану и находились на жалованье» .
Вообще же с самого основания Османской империи все ее население «четко разделялось на две основные группы. Первая называлась «аскери» («военные») и включала тех, кто олицетворял власть султана, — придворных всех рангов,
собственно военных, гражданских чиновников и представителей мусульманского духовенства («улема»). Это был правящий класс страны. Лица, входившие в его состав, не были непосредственно связаны с производством, не платили налогов.
Вторую группу составляло податное население, как мусульманское, так и немусульманское; оно именовалось «райя» (араб. «подданные», «паства»). С середины XVII в. этот термин стал употребляться преимущественно по отношению к
немусульманам…
Внутри каждой из этих групп существовало, разумеется, деление на различные категории. Райя была мусульманская, немусульманская, кочевая или оседлая, крестьянская или ремесленная. Аскери, в свою очередь, состояли из двух групп — «людей меча» (собственно военные) и «людей пера» (чиновники султанской администрации)»
Османское войско как черная туча обрушилось на Балканы. Сербия, Болгария, Венгрия пали под ударами турецкой армии. Азапы особенно отличались не в боях, а своими грабежами покоренного населения. Мурад I, а после его убийства сербом Милошем перед битвой на Косовом поле, его сын Баязид I щедро одаривали своих воинов вновь покоренными землями, поднимая дух своего алчного войска. Покоряли султаны новые земли с помощью страха, «бесчинства турецких завоевателей на Балканах выделялись даже на фоне обычных примеров жестокости средневековых войн. Страдания народов захваченных территорий были поистине безмерны. Монах одного из балканских монастырей Исайя писал о состоянии многих областей Юго-Восточной Европы после битвы с турками при Марице в 1371 г.: «… и такая нужда и жестокость охватила все западные города и страны, какой ни ушами не слышали, ни глазами не видели». Исайя рассказывал, что турецкие воины повсеместно убивали жителей-христиан, а часть из них уводили в плен. После этого «наступил голод такой по всем странам, какого не было от сотворения света…». Турецкие хронисты Средневековья также рисуют жестокие картины завоеваний на Балканах. Угон огромного числа жителей
балканских стран в рабство и исламизация части населения, преимущественно из числа местной знати, были для турецких султанов средством ассимиляции балканских народов. Этой же цели служило интенсивное переселение в южнославянские земли турок из многих районов Малой Азии. Одновременно султаны начали практиковать принудительное переселение балканских христиан на земли Малой Азии».
Баязид I положил начало «славному» обычаю — после восшествия на престол убивать своих братьев, приказав задушить своего. Делалось это злодеяние с благородной целью — избежать борьбы за султанский трон после смерти султана, однако можно представить во что превращался правитель, начинавший свое правление с такого преступления.
Султан Баязид оказался «калифом на час». Его алчная армия оказалась совершенно не готовой к встрече с серьезным противником. Грозный среднеазиатский правитель Тимур полностью ее разгромил в 1402 г. Сам Баязид попытался бежать, но был схвачен и погиб в плену. Самыми храбрыми воинами в султанской армии, бившимися до конца и почти все погибшими, но не бежавшими, оказались янычары и сербы, т.е. славяне.
Тимур значительно урезал территорию Османов, вернув самостоятельность части бейликов, а оставшуюся землю разделил между четырьмя сыновьями Баязида. Вполне естественно, что это привело к кровавой усобице между братьями за султанский трон. В этой борьбе они были готовы на все, в том числе и на предательство национальных интересов, что и делали, заключая союзы с врагами империи.
Так, старший сын Баязида Сулейман вошел в союз с византийским императором Мануилом II, а второй сын — Муса в борьбе с братьями опирался на поддержку валашского господаря Мирчи Старого.
Три раза сражались армии Сулеймана и его брата Исы, пока, наконец, в 1405 г. Сулейман не пленил и не убил Ису. После этого победитель начал свою борьбу с Мусой и разбил того в сражении. Однако эта победа стала для Сулеймана последней. Он страдал алкоголизмом и к тому же вел провизантийскую политику, чем умело воспользовался Муса, переманивая воинов старшего брата призывами к священной войне с неверными. В итоге, Сулейман попытался убежать в Константинополь, но был убит в пути.
Но и Муса правил всего 4 года, успев опустошить земли Сербии и византийскуюФессалонику. В ней он, кстати, схватил и ослепил сына Сулеймана Орхана.
В 1413 г. Муса был разбит своим последним братом Мехмедом, который и стал султаном Мехмедом I. Этому султану досталось тяжелое наследие: разгромленная Тимуром и междоусобиями страна. Но главная проблема была в серьезнейшем религиозном и имущественном расслоении общества. Именно поэтому столь широкую поддержку населения страны получило восстание, поднятое суфийским шейхом Бедреддином, ставившим, прежде всего, этические цели.
«Бедреддин выдвигал идеи, резко отличавшиеся от догматов суннизма — течения в исламе, которое заняло господствующее место в Османском государстве. Он, в частности, утверждал наличие у человека свободы воли, права выбора между добром и злом. Эти еретические мысли сочетались у шейха с особенно крамольной для суннитского духовенства идеей равенства мусульман и немусульман. Указанная черта мировоззрения Бедреддина привлекла в ряды его последователей часть христианского населения Западной Анатолии. Особенно притягательными были для тысяч крестьян разных вероисповеданий лозунги уравнительного коммунизма, которые выдвинул Берклюдже Мустафа (крестьянин, ученик Бедреддина — Прим.авт.). Историк Дукаписал, что он, “кроме жен, провозгласил все общим: и пищу, и одежду, и запряжки, и пашни”. Пропагандируя общность имущества, Берклюдже убеждал: “Я пользуюсь твоим домом как своим, ты моим домом каксвоим, кроме женщин”. Он страстно призывал к аскетическому образу жизни. Восставшие отважно дрались против султанских войск, и никто из них не дрогнул под пытками и не отказался от своих взглядов.
После смерти Мехмеда I к власти пришел его сын Мурад II. Восстание Бедреддинаничему не научило султанов, они продолжали жестоко угнетать иноверцев, которые в абсолютном большинстве были христианами. Их турки именовали «гяурами» («неверными»). «Неверных» «пытались насильно обращать в мусульманство, им запрещалось носить

Материал предоставила: Фирузчик
 
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:25 AM | Сообщение # 2
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
оружие, ездить верхом, иметь дома выше и красивее, чем сооружали турки. Свидетельства «гяуров» не допускали при разбирательстве дел в судах .
Сам Мурад II, хоть и был великим полководцем, но также был подвержен страсти многих турецких султанов — алкоголизму. В 1451 г. он умер в результате апоплексического удара, вызванного именно этой причиной.
Сыну Мурада II Мехмеду II принадлежит заслуга завоевания Константинополя. «Это был умный, необычайно скрытный, коварный, жестокий и властолюбивый человек. Будучи сыном одной из султанских наложниц и потому опасаясь за свою власть, он беспощадно уничтожал всех возможных претендентов на престол. Жестокость МехмедаII была столь велика, что одно его имя устрашало подданных. Когда итальянский художник Беллини писал его портрет, султан повелел отрубить одному из рабов голову только для того, чтобы продемонстрировать художнику сокращение шейных
мышц. Вместе с тем этот необузданный деспот владел несколькими языками, увлекался астрономией, математикой и философией»15. Можно сказать, что Мехмед II был одним из самых талантливых османских руководителей, обладавших всеми необходимыми качествами для восточного владыки.
Однако Мехмед II, как увлекающаяся личность, сделал и ряд серьезных ошибок во время своего правления, приведших к серьезным последствиям. Так, будучи регентом, в то время как его отец занимался подавлением мятежа в Анатолии, он прельстился еретическими идеями одного персидского дервиша из секты бекташиев, которые тот распространял среди войск в гарнизоне Эдирне. Мехмед предложил тому свое покровительство, что вызвало гнев муфтия Фахреддина — главного духовного лица при дворе. Испугавшись идти на конфликт с муфтием, Мехмед отказал дервишу в своем покровительстве, и тот был сожжен толпой, подстрекаемой Фахреддином.
Но самой главной ошибкой Мехмеда было потакание требованиям взбунтовавшегося корпуса янычар, этой преторианской гвардии Османской империи, которые, воспользовавшись отсутствием Мурада II, потребовали повысить им жалованье. «Мехмедпошел на уступки и повысил им жалованье, создав тем самым прецедент, который станет источником постоянных волнений вплоть до последнего века Оттоманской империи»16. Уже после восшествия Мехмеда II на султанский престол янычары подняли новый мятеж с требованием повышения жалованья, и султан снова пошел на уступки. Единственное, на что он решился — освободить от должности и выпороть плетьми командира янычарского корпуса КазанджуДоане.
Мехмеду II принадлежит и сомнительная честь узаконения братоубийства, которое же, как мы знаем, применялось Османами17 , с целью предотвращения междоусобиц18 . Любопытно то, что большинство знатоков права империи одобрили этот указ, вместо того, чтобы предложить сделать очень жесткий закон о престолонаследии, но без «человеческих жертвоприношений». Это тем более странно, что знатоки шариата должны были бы знать, что в свое время Коран запретил арабам убивать новорожденных девочек, когда существовала угроза нехватки пищи племени. А «повелитель правоверных, возложивший на себя функции халифа, санкционировал своим религиозным авторитетом и ссылкой на Коран убийство невинных, в числе которых были младенцы и новорожденные».

Султан обязан был подчиняться Корану и нормам шариата, однако каждый султан в дополнение к ним мог издавать так называемый канун, который действовал до тех пор, пока его не отменял новый султан. «Султан мог отменить или модифицировать действовавший до него канун, какое-то установление адата, ввести новый канун, если он не противоречил шариату». Однако трактовка норм шариата султаном-халифом была такая, как он хотел, а значит, царил и произвол с канунами. Таким образом, высший религиозно-моральный авторитет мусульманина фактически оказался игрушкой в руках султана . И это было главной «миной», заложенной еще при основании Османской империи, и в итоге разрушившей ее.
29 мая 1453 г. турки под руководством Мехмеда II завоевали Константинополь . И сразу же после этого султан поспособствовал избранию нового патриарха (монаха Геннадия), поскольку патриаршья кафедра к тому времени пустовала. «Геннадий получил фирман, или султанский указ, гарантировавший патриарху личную неприкосновенность, уажение его сана и освобождение его, а также всех подчинившихся ему епископов от обложения какими бы то ни было налогами и податями “на вечные времена”»24 . Главному раввину Мехмед II разрешил вести гражданские и религиозные дела еврейской общины.
Надо отметить, что покровительство главам религиозных общин осталось одной из черт политики султанов. Султаны «оказывали им всевозможные милости в качестве платы за поддержание в их пастве духа покорности и повиновения».
Таким образом, султан стремился показать свою веротерпимость. К тому же Мехмед, чтобы показать себя еще и «отцом всех подданных», независимо от происхождения, сделал своим великим визирем Махмуда-пашу — «знатного византийца, потомка древних греческих и сербских родов, который принял ислам и верно служил султану в течение двадцати лет, проявив себя талантливым государственным деятелем»
После взятия Константинополя Мехмед II стал именоваться Фатихом (Завоевателем). Но он заботился не только о расширении территории империи. Стремясь укрепить империю, Мехмед пытался просветить турок-османов и привить им некоторые этические нормы. Для этого он начал в новой столице Стамбуле (бывшем Константинополе) строительство «кюллийе» — религиозного комплекса ФатихДжами (мечеть Завоевателя). «Помимо самой мечети, самой большой в Османской империи в то время, в комплекс входили восемь медресе, а также школа лекарей, лазарет, приют для умалишенных, начальная школа, караван-сарай, общественная баня и усыпальница с двумя мавзолеями, одним для Фатиха, а другим для его жены Гюльбахар, матери престолонаследника Баязида.
К тому же Мехмед II материально поддерживал литераторов исламского мира, которых в то время насчитывалось около 30 человек. Сам Фатих заботился о развитии и популяризации турецкого языка. Это было необходимо, поскольку тогда литературным языком мусульманского мира был персидский, а языком исламской теологии — арабский .Мехмед II «использовал псевдоним Авни и оставил после себя сборник, известный под названием «Диван», из восьмидесяти стихотворений на турецком языке, в которые вкраплены несколько газелей на персидском языке, являющихся простым парафразом стихов великого иранского поэта Хафиза».
Вместе с тем Фатих «злоупотреблял мирскими развлечениями; ни один порок плоти не прошел мимо этого сластолюбца»30 . В конце концов султана, уже тяжело больного, настиг его собственный канун о разрешении убийства новым султаном своих родственников по мужской линии. Его сын Баязид не стал ждать этой игры со смертью, а приказал лечащему врачу отца отравить его, что и было исполнено. А янычары истребили противников Баязида, хотя остался главный из них — брат Баязида Джем. После долгой борьбы и смерти Джема Баязид II отошел от осударственных дел. Удивительно, но факт, что такой жестокий человек, как он, вовсе не был воинственным по природе, что особенно проявилось в нем в начале XVI века. Султан полностью ушел в мир философии и религии во дворце Топкапы.
В конце XV века в Турцию из Испании хлынул поток евреев, которым султан предоставил убежище и разрешил поселиться, в том числе и в Стамбуле, что привело к развитию коммерции в городе. «Несколько евреев служили врачами во дворце Топкапы, продолжив традицию, заложенную Якопо [Якобом-Иаковом], личным врачом Мехмеда II»
Это привело к ухудшению морального состояния турецкого общества, связанному с резкой активизацией спекулятивных операций (ростовщичество и т.п.), которые раньше хоть как-то сдерживались нормами шариата.
Во время правления Баязида II окончательно сложился набор норм, которым должен был удовлетворять султан «и которые приводит в своем сочинении Ж.Теста:
1) принадлежность к суннитскому толку в исламе;
2) мужской пол, так как женщина, согласно шариату, не признается равной мужчине;
3) благообразная наружность без внешних дефектов, поскольку физический недостаток может повредить пиетету, который повелитель внушает подданным;
4) совершеннолетие правителя устанавливается с 15 лет. Несовершеннолетний не может управлять государством;
5) психическая и умственная полноценность (критерии этого требования не были достаточно четкими и не всегда соблюдались, чему в османской истории есть примеры);
6) свободный статус в прошлом и настоящем. Раб, хотя и получивший свободу, не мог стать правителем;
7) моральные качества имама восходят к традиционным нормам: осмотрительность, мудрость, справедливость, величие, ловкость. В то же время не требовалось, чтобы повелитель превосходил подданных в познаниях и деяниях;
8) облеченная высочайшей властью особа султана священна и неприкосновенна;
9) вся полнота духовной и светской власти сосредоточена в руках султана, повелителя мусульман-суннитов. Прерогатива султана — открытие общей молитвы в праздники и чеканка монеты;
10) султан появляется перед народом и в мирное, и в смутное время, он поддерживает всеобщий порядок, в его руках — высшая судебная и военная власть.
Мусульманский правитель призван был следить за исполнением священных законов, возглавлять войско во время войны, подавлять мятежи, осуществлять функции высшей инстанции правосудия, открывать пятничную молитву. С расширением границ империи, усложнением ее структуры верховная власть все более приобретает черты деспотийного правления. Возрастает централизация в управлении, многие функции правители передоверяют великомувезиру и другим сановникам. Однако неукоснительно соблюдалось правило, требовавшее личного присутствия султана в мечети во время полуденной молитвы в пятницу и в праздничные дни».
Кроме того, каждый султан обязан был владеть каким-нибудь ручным ремеслом или занятием.
Как видно из этого перечня, этическими требованиями личность султана не была особо отягчена. А следить за исполнением священных законов Корана султану было не так трудно, поскольку он сам их и толковал.
Принц Селим, как и его отец Баязид, не стал дожидаться естественной смерти отца, а, узнав о том, что последний хочет передать власть в империи старшему сыну Ахмеду, 23 апреля 1512 г. во главе своих войск въехал в Стамбул. Он позволил отцу уехать в его родной город во Фракии — Дидимотику, но тот не доехал до пункта назначения, поскольку был отравлен своим еврейским врачом Хамоном по приказу Селима.
Селим по прозвищу «Явуз» («Грозный») значительно превзошел по жестокости всех своих предшественников вместе взятых34 . После того как он разбил войска своих братьев Ахмеда и Коркута, а их самих умертвил, султан Селим I казнил шесть своих племянников. На этом кампания Селима по уничтожению всех соперников, которые могли представлять угрозу его власти, не закончилась, и 20 декабря (1513 г. —
Прим. авт.) он казнил трех собственных сыновей, Абдуллу, Махмуда и Мурада»
Главной своей целью Селим I поставил объединение всех мусульманских земель под своим руководством. Для этого ему необходимо было, в первую очередь, заполучить священные для всех мусульман места в Аравии. Но на них претендовала не только суннитская Османская империя, но и шиитская Персия. Таким образом, неизбежная война между Турцией и Персией приобретала религиозный характер. Чтобы обеспечить «чистоту веры» Селим I в 1513 г. приказал составить список всех шиитов империи, после чего 40 — 45 тыс. людей в возрасте от 7 до 70 лет были поголовно вырезаны
. А 23 августа 1514 г. в сражении в Чалдыранской долине армия Селима I наголову разбила армию иранского шаха Исмаила. Большинство пленных, по приказу султана, были умерщвлены.
После этой победы Селим I подчинил Юго-Восточную Анатолию и Курдистан, разбил египетских мамлюков и Западную Аравию с Меккой и Мединой. После этих побед султан совершил одно важное сакральное действо: он «приказал доставить в Стамбул последнего халифа Аль-Мутаваккиля и главные атрибуты его власти, священные реликвии. Это значительно подкрепило претензии османских султанов на верховенство в мусульманском мире».
Как и его отец Селим I отличался высокой образованностью и был неплохим поэтом, покровительствуя литературному творчеству в своих владениях. Сам он писал стихи на турецком, персидском и арабском языках. Смерть застигла его 22 сентября 1520 г. в расцвете сил в 50-летнем возрасте, но за 8 лет своего правления он успел вдвое расширить территорию империи.
 
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:25 AM | Сообщение # 3
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
1 С самого начала статьи необходимо «договориться о терминах». В статье термины «турки», «Турция» употребляются как синонимы с терминами «османы», «Османская империя». На самом деле все обстоит несколько сложней. «Турция выделяется из империи, хотя в реальности такой географической целостности, как Турция, на карте Османской империи не существовало. Разумеется, были территории с населением, говорившем преимущественно на турецком языке, приблизительно соответствовавшие первоначальным захватам османами земель в Анатолии и Румелии, но их поделили на административные единицы, подчинявшиеся центральному правительству в Стамбуле, по тому же принципу, что и другие владения султана.Понятия тюркизма в национальном смысле попросту не существует, так же как не было такого понятия, как «Турецкая империя». В этом смысле даже понятие «султан» пришло с Запада. Суверен величался на этой территории падишахом — в переводе с персидского языка «император». Слово «турок» использовалось для обозначения крестьянина, и даже деревенщины. Так называли жителей Анатолии, говоривших на
турецком языке. Правящий класс, в первую очередь суверен и государственные чиновники, считали себя османами и мусульманами, и, хотя имела место религиозная солидарность, образованные городские представители правящего класса считали людей, называвшихся турками, провинциальными мужланами и представителями «подлого сословия» (Рафаэла Льюис «Османская Турция», М., «Центрполиграф», 2004 г.,.
Однако пренебрежение этическими нормами Корана сыграло с султаном злую шутку .
Сразу же после смерти Роксоланы, хотя и при жизни самого султана, их сыновьяСелим и Баязид вступили в открытую вражду, стремясь, уничтожив друг друга, захватить трон после смерти отца. Султану пришлось встать на сторону одного из них, Селима, который нанес поражение брату, после чего тот вынужден был искать убежища при дворе персидского шаха Тахмасиба. После длительных переговоров Сулейману удалось убедить Тахмасиба казнить не только Баязида, но и четверых его сыновей, которые последовали за ним в изгнание43 . Также султан велел казнить и пятого сына Баязида, который вместе с матерью все это время оставался в Бурсе и которому только исполнилось три года44 .

После смерти Роксоланы Сулейман I, к тому же, стал очень суеверным. Он стал прибегать к услугам различных магов и гадалок, скрупулезно выполняя все их указания. В этот период он принимает совершенно антигосударственное решение об установлении режима капитуляций, «то есть разрешение иностранцам пользоваться привилегиями собственной юрисдикции в пределах империи. Первоначально привилегии предоставлялись торговым компаниям, позднее властям любой страны, подданные которой имели достаточно важные интересы во владениях Османской Турции. Благодаря привилегиям иностранцы не подпадали под действие турецких законов и не платили налогов. Их дома и торговые предприятия пользовались иммунитетом, а аресты и высылки этих иностранцев могли осуществлять лишь послы соответствующих государств. Споры и конфликты между иностранцами разрешались их собственными консульскими судами по законам соответствующих стран. Немусульманские подданные Турции на службе у иностранцев могли получить аналогичный статус на основании консульских дипломов».
Правление Селима II, наследовавшего Сулейману I, началось с очередного бунта янычар, требовавших прибавки к жалованью и других привилегий. Новый султан безропотно удовлетворил все их требования. О его качествах говорит прозвище, полученное им от подданных — «Пьянчуга». Правил он в соответствии с правилом, которое изложил Венецианскому послу Лоренцо Бернардо: «Истинное счастье короля или императора состоит не в ратных трудах или славе, добытой в сражениях, но в бездействии и спокойствии чувств, в наслаждении всеми удовольствиями и уютом во
дворцах, где полным-полно женщин и шутов, и в исполнении всех желаний, касается ли это дворцов, крытых галерей и величественных зданий» .
С правления Селима II, по мнению историков, началось падение Османской империи. И если при его отце Сулеймане влияние на государственные дела оказывала одна Роксолана, то при гедонисте Селиме II уже целый ряд наиболее могущественных и решительных женщин гарема стал оказывать серьезнейшее влияние на государственные дела. Поэтому и период правления «Пьянчуги» был назван «Каданлар Султаната» («Султанат женщин»).
При таком «загульном» султане начали интриговать и другие лица. Так, некий богатый португальский еврей Иосиф Нази (первоначально известный под именем ДжоаоМикуэца) стал главным соперником великого визиря Соколу Мехмеда-паши по влиянию на султана. Чтобы стать властителем Кипра, Нази сумел уговорить султана высадить десант на этом острове.
Смерть Селима II была под стать его жизни. Он «умер в гареме дворца Топкапы 15 декабря 1574 г., упав пьяным в ванну и захлебнувшись. Ему шел пятьдесят первый год».
Вошедший на престол сын Селима Мурад по сложившейся традиции начал с убийства своих младших братьев: все пятеро были задушены в ночь дня восшествия. Так же как и его отец, Мурад III оставил все государственные дела великому визирю, которым бессменно уже при третьем султане оставался Соколу Мехмед-паша, а сам предался неге и развлечениям. В это время продолжала расти пропасть между бедными и богатыми, и Соколу этому совершенно не препятствовал. Это вызвало бунты учащихся медресе (софт). «В 1576 г. бунты софт, сопровождавшиеся пожарами и кровавыми побоищами, произошли в ряде мест в бассейне реки Ешильырмак на северо-востоке Анатолии. Особенно опасный для властей характер приняли волнения софт в санджаке Джаник, которые удалось ликвидировать только с помощью сил санджак-бея Амасьи. В Джанике софты не просто бесчинствовали и грабили, но принуждали тимариотов выплачивать им значительные денежные суммы. Вскоре аналогичные события произошли и в районе Амасьи. В 1576 — 1577 гг. софты бунтовали в Бурсе, Долу, Анкаре, Карахисаре, Коджаэли, Кастамону, Синопе и ряде других городов Анатолии. Население повсеместно поддерживало мятежи софт.
Волнения приобрели настолько опасный для властей характер, что весной 1579 г. султан был вынужден даже издать указ, в соответствии с которым софты, участвовавшие в беспорядках, получали высочайшее прощение, а также обещание, что их самих и их родственников не будут притеснять правительственные чиновники» .
Но несправедливостями в империи недовольны были далеко не только одни учащиеся медресе, и 12 декабря 1579 г. какой-то сипах на заседании совета-Дивана зарезал Соколу, когда тот лишил его лена (земельного надела).
«После смерти Соколу Мурад III за шестнадцать лет сменил десять великих визирей. Частые перетряски чиновничьих кадров являлись частью общей нестабильности в аппарате управления Османской империи, последовавшей за смертью Соколу Мехмеда-паши, и свидетельствовали о начале упадка государства, управление которым он твердо
держал в своих руках, пока был жив и возглавлял правительство. По этому поводу венецианский посол МаффеоВеньер заметил в своем донесении дожу: «После смерти Соколу Мехмеда турецкая добродетель сошла в могилу»».
Однако ситуация в империи была еще довольно устойчивой, благодаря усилиям валиде(старшей) гарема — матери султана Нурбану, которая старалась блюсти интересы империи на международной арене, хотя и проводила провенецианскую политику. О незаурядном уме и добродетели этой женщины говорят те советы, которые она дала своему сыну перед смертью. «Мать советовала Мураду вершить правосудие незамедлительно, но при этом быть справедливым к своим подданным, сдерживать свою жадность к золоту, а самое главное — присматривать за своим сыном Мехмедом»
. Но Мурад не прислушался к мудрым советам матери. Наоборот, он только увеличил количество своих увеселений. Если раньше он был предан своей любимой жене Сафие, то к концу жизни он резко увеличил количество своих жен в гареме. «Архив гарема утверждает, что Мурад III имел двадцать четыре сына и тридцать две дочери рекорд для династии Османов. Этот рекорд выглядит еще более впечатляюще, если принять во внимание, что пятьдесят четыре ребенка из пятидесяти шести родились в последние двенадцать лет жизни Мурада, когда все его обязанности и занятия, похоже, сводились к исполнению функций монарха-производителя» .
После смерти Нурбанувалиде гарема стала Сафие, которая продолжила провенецианскую политику своей предшественницы, однако все большее значение при ней стала приобретать личная выгода, получаемая от этой внешней политики. Так, именно благодаря ее усилиям английскими авантюристами в Турции была основана фирма «Левант».
16 января 1595 г. Мурад III скончался. Через 12 дней после его смерти на трон вступил сын его и СафиеМехмед. Сразу же по восшествии на престол он призвал к себе своих двенадцать братьев и заверил их в полной безопасности. «И это было то, что никогда не делал никто их его предшественников, и после того как они поцеловали ему руку, над ними совершили обрезание, отвели в сторону и проворно задушили носовыми платками» .
Но Мехмед на этом не остановился. Мурад III оставил после себя много беременных жен. Двое детей мужского рода родились сразу после смерти Мурада и их сразу утопили, а потом, по приказу Мехмеда, утопили еще десять жен и наложниц бывшего султана, которых новый султан мог опасаться. Страх перед войнами за престол у Мехмеда III и его потомков был столь велик, что, начиная с его правления, все принцы после рождения оставались во дворце Топкапы. И если раньше они получали первоначальные навыки правления, управляя провинциями, то теперь получали исключительно навыки придворных интриг.
Также, уже практически по традиции, взбунтовались янычары, требуя очередного повышения жалованья, и, также по традиции, новый султан удовлетворил эти требования. Однако после бунта янычар, свои зубы впервые показала и стамбульская чернь, усмирить бунт которой удалось только с помощью артиллерийского огня.
Разгул коррупции в Османской империи того времени достиг таких размеров, что Мехмеду III пришлось в указе, изданном по случаю его восшествия на престол, говорить о том, «что в прошлом в Османской империи никто не страдал от несправедливости и вымогательства, ныне же сводом законов, гарантирующих справедливость, пренебрегают, а в делах административных присутствуют всевозможные несправедливости» .
Но султанские указы уже не могли исправить положения. Вместо прежних морально-теократических ценностей в Османской империи стали выдвигаться совсем другие, самой главной из которых становился «золотой телец». Соответственно «в османском обществе прежняя иерархия, основанная на функциональных критериях, постепенно стала заменяться иерархией, построенной на принципе материального положения» .
Бедные в империи беднели, а богатые — богатели. И самое страшное: беднели основные производители страны — крестьяне. Налоги разоряли как мусульманское сельское население, так и немусульманское . Это приводило к оттоку населения, искавшего лучшей доли, в крупные города, которые тоже не могли обеспечить всехпришедших работой. В итоге большинство пришедших «падали на дно» городского общества, пополняя ряды люмпенов, являвшихся питательной средой для разного рода преступлений и социальной нестабильности в стране.
Однако серьезных волнений черни Османской империи долгое время удавалось избегать, благодаря четкой централизованной организации снабжения городов продуктами и товарами широкого спроса. Сам султан своими указами определял порядок сбора и доставки этих товаров на городские рынки, «а также обязанности местных органов власти в обеспечении контроля над исполнением установленного порядка…
Цены на все виды товаров широкого потребления формировались таким образом, что прибыль не превышала 10%. Лишь продукция отдельных, особенно трудоемких, видов ремесла реализовывалась по таким ценам, чтобы прибыль от их продажи могла достигать 20%» .
Главной опорой империи была армия и, прежде всего, конное ополчение, формировавшееся тимариотами, которое к концу XVI в. составляло 130 тыс. человек. Всего же для больших походов в это время империей могла быть выставлена армия численностью до 250 тыс. человек.
Но сами султаны по своим нравственным качествам давно перестали подходить на роль руководителей войска. Мехмеда III его наставнику Садеддину Ходже пришлось уговаривать возглавить армию в походе против Габсбургов целый год, убеждая «в необходимости завоеваний и добродетелях священной войны»57 . В конце концов это удалось. Однако фанатичная решимость Мехмеда58 к борьбе с «неверными» довольно быстро угасла, когда его армия «встретилась с основными силами Габсбургской армии, которые заняли хорошо укрепленные позиции на Мезекерештеской равнине. В этот момент у Мехмеда сдали нервы, и он уже готов был бросить свои войска и возвратиться в Стамбул, но визирь Синан-паша убедил его остаться. Когда на
 
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:25 AM | Сообщение # 4
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
следующий день, 26 октября, обе армии сошлись в решающей битве, Мехмед устрашился и собирался было бежать с поля боя, однако Седеддин Ходжа одел на султана священный илаш пророка Мухаммеда и буквально вынудил его присоединиться к сражающимся войскам» .
Мехмеду повезло — турки одержали довольно неожиданную победу, вся слава которой была приписана этому недостойному султану. Услужливые хронисты сразу же назвали его «императором, покоряющим мир, султаном Гази Мехмед-ханом» , но он уже более никогда не водил самолично императорские войска на войну.
Зато Мехмед III продолжил «войну в кругу семьи», приказав казнить своего среднего сына Селима. О причине такого решения в турецких источниках не сообщается. Вполне вероятно, что это была одна из вспышек султанского гнева, которые у Мехмеда начали проявляться все чаще в результате неумеренного пьянства
и обжорства.
Бразды правления империей в свои руки полностью взяла мать Мехмеда III валидесултан Сафие, что вызывало все большее недовольство армии и улемов. Особенно вызывало их раздражение влияние, которое получили при дворе некоторые из так называемых «кира» . «Кирой Сафие была Эсперанца Мальки, которая сосредоточила в своих руках баснословное богатство, выполняя конфиденциальные поручения валидесултан» .
Другой весьма влиятельной кира была Мульки Кадан, которая пользовалась благосклонностью валиде, поскольку находилась с последней в неестественной половой близости. «В ведении визиря и других высших чиновников не оставалось ничего, но наоборот — распоряжения и указания они получали от нее; черные евнухи и негры верховодили везде, а заседания кабинета проводились в тайных покоях женщин, и оттуда исходили предписания, там назначали на должности и увольняли с них и во всем соблюдались интересы этого женского правительства» .
Естественно, что такое положение дел не могло продолжаться долго и в 1600 г. сипахи подняли восстание против обесценивания монет, которыми им выплачивали жалованье. Главной виновницей этого они называли Эсперанцу Мальки, которую сипахи вместе с ее старшим сыном, назначенным султаном управляющим таможней, и убили.
Мехмед III сумел успокоить бунтовщиков своим обещанием исправить положение, однако ничего для этого не предпринял, и восстания сипахов стали вспыхивать с угрожающей частотой. Для их подавления власти стали использовать янычар.
Трагикомизм положения заключался в том, что когда в 1603 г. взбунтовались янычары, то их усмиряли сипахи. В конце концов бунт янычар был подавлен, но обе стороны понесли тяжелейшие потери.
Аморализм султана, его матери и царедворцев привел к тому, что армия стала ослабевать из-за стравливания элитных частей, «подавлявших восстания друг друга».
Сам султан был настолько далек от реальности, что увидел причину частых волнений войск … в излишнем потреблении солдатами вина. В Стамбуле был введен запрет на продажу вина.
О том, насколько далека была Османская империя от ислама уже в XVI веке говориттот факт, что муфтии только после этого указа султана распорядились, чтобы все те, кто имел сосуды с вином (причем исключительно в Стамбуле) под страхом смерти вынесли и разбили их.
А вина в столице империи было столько, что после принятия этого решения оно из разбитых сосудов текло по уличным канавам как вода после проливного дождя.
Но поскольку первопричина всех зол была вовсе не в вине, то и беспорядки в Стамбуле не прекратились. В том же 1603 г. вновь взбунтовались янычары. На этот раз они потребовали удаление из дворца валиде султан и выдачу им для расправы капа агаса (главного белого евнуха), под чье влияние, по их мнению, подпал султан. Мало того, в случае неудовлетворения их требований, они грозили сместить Мехмеда, поставив во главе империи его старшего сына Махмуда. Мехмед вроде бы уступил их требованиям, выдав им капа агасу и отправив мать в Старый дворец.
Однако, когда волнения стихли, Сафие вернулась в Топкапы, а Махмуд вместе с матерью, по приказу Мехмеда, 7 июня 1603 г. были казнены. Но и самому Мехмедуоставалось недолго править: 12 декабря 1603 г. он умер. Как писали хронисты: «Свои дни он закончил в позоре, потеряв уважение своих подданных, и мало кто из них или даже никто не пролил слезу» .
Новый султан Ахмед I решил сразу же избавиться от ненужного и опасного для государства и него самого покровительства. Для этого он сразу отослал свою бабушку Сафие в Старый дворец. Матери Ахмеда, Хандан, ставшей после этого валидесултан, также не удалось занять место, которое ее предшественница занимала при Мехмеде.
Ахмед I стал первым султаном, который не замарал себя грехом братоубийства при восшествии на султанский трон. Правда, его единственный потенциальный соперник, брат Мустафа, был слабоумным, но ведь он мог просто стать неким знаменем для соперников Ахмеда в борьбе за власть над империей.
Ахмед I по своим нравственным качествам был гораздо более привлекателен, чем его отец: он тщательно соблюдал нормы ислама и старался привить их уже довольно секуляризованному населению империи65 . К сожалению для нее, он унаследовал от отца чувственность и излишнюю страсть к наслаждениям. Это свело его в могилу в двадцатисемилетнем возрасте 22 ноября 1617 г.
Со смертью Ахмеда связан прецедент передачи трона не старшему сыну султана, а его брату Мустафе, поскольку старшему сыну умершего султана Осману было всего
тринадцать лет. Однако изменение закона о престолонаследии привело к серьезным нестроениям в империи. Эти нестроения стимулировались еще и слабоумием нового султана. «Когда признаки умственной и физической болезни этого известного султана стали очевидными, его поручили заботе докторов… а управление государством было передано его почтенной матери…».
Однако валиде была обманута черным евнухом гарема Мустафа-агой, который убедил улемов выпустить фетву, объявлявшую султана Мустафу низложенным, ввиду неспособности управлять страной. После этого «бывшего султана поместили в изолированные покои Внутреннего дворца Топкапы, известные под названием «Кафес» («Клетка»), которые в дальнейшем приобретут печальную известность в истории династии» . Мустафа проправил всего девяносто шесть дней.
На трон взошел тринадцатилетний Осман II. Он сразу же расправился с сановниками Дивана, ответственными за изменение закона о престолонаследии, и в своем воззвании к войскам упомянул о правлении своего дяди, как о преступном разрыве с «отеческой традицией». Но и Осман проправил недолго. И причиной его падения также было его безнравственное поведение и … разрыв с «отеческой традицией». «Противно Дивану и волен всех его министров Великий Султан женился на внучке принцессы (его невеста Укайле была дочерью муфтия Эсата эфенди и правнучкой Сулеймана Великолепного. — Прим. авт.)… единственно ради ее красоты, безо всякой пышности, что здесь истолковано в дурном свете; его предшественники последних лет обычно не обзаводились женами, особливо турецкой породы, из уважения к родне. Это и другие непостоянства в сочетании с крайним корыстолюбием сделало его ненавистным для солдат, а его привычка ежедневно пешком шататься по улицам, иногда переодетым, с одним или двумя пажами и совать свой нос в дома и кабачки, подобно матросне, еще больше увеличила презрение к нему в городе».
18 мая 1622 г. в Стамбуле вспыхнуло восстание. К восставшим солдатам присоединилась большая часть населения столицы, а Шейх-уль-ислам сразу же выпустил фетву, в которой осуждались лица, якобы виновные в развращении султана. Осман II унизился до того, что пришел просить пощады у мятежных янычар, которые, перебив всех его сопровождавших, самого султана бросили в Семибашенный замок, где он и провел свои последние часы жизни. Закулисно руководил всем этим шурин низложенного Мустафы Кара Давуд-паша.
Следует отметить, что Осман II стал первым султаном, убитым собственным народом, что всегда свидетельствует об упадке империи, как в нравственном, так и, соответственно, экономическом отношении.
Сама смерть Османа не принесла абсолютно никаких выгод его убийцам, хотя сначала Давуд-паша, преподнесший матери Мустафы отрезанное ухо Османа II, и получил должность великого визиря. Но для того, чтобы привести на трон внука валиде и сына Давуда Сулеймана, необходима была смерть оставшихся сыновей Ахмеда I. «Начальник белых евнухов, безоговорочно преданный валиде, отправился с небольшим отрядом своих людей в старый дворец, чтобы убить там юных принцев, однако дворцовые пажи остановили заговорщиков и дали знать янычарам и сипахам, которые несли внешнюю охрану дворца. Непрошенные гости были арестованы. Главного белого евнуха янычары повесили на Ипподроме, устроив из его казни публичное зрелище для многочисленной толпы зевак. Войска потребовали разбирательства и наказания виновных, в результате чего Давуд-паша лишился поста великого визиря. Что же касается второго участника заговора, валиде, то привилегированное положение матери султана Мустафы, которого вследствие его юродивости население считало святым, позволило ей избежать кары. Вскоре после этих событий янычары окончательно разделались с Давудом-пашой, удавив его в той же камере Семибашенного замка, где они по его приказу убили Османа II»
Валиде также закончила плохо. В результате ее регентства империя оказалась ввергнута в состояние хаоса. В течение года было сменено шесть великих визирей, но положение дел не улучшалось. Так дальше продолжаться не могло и 10 сентября 1623 г. приближенные султана Мустафы уговорили его отречься от престола в пользу своего племянника Мурада, ставшего султаном под именем Мурад IV. Султану на момент восшествия на престол было четырнадцать лет.
Уникальность правления этого султана в том, что именно им издан эдикт, напрямую нарушавший кораническую норму о запрете употребления спиртного. Как уже говорилось выше, многие султаны злоупотребляли спиртным, но Мурад IV «превзошел всех своих предшественников, предававшихся этому пороку… Он не довольствовалсяпитьем вина в одиночку, но принуждал пить с собой даже муфтиев и главных судей.
Его эдикт, о котором упоминалось выше, разрешил людям всех сословий и званий продавать и пить вино».
Неудивительно, что при таком султане дела империи быстро шли под гору. Постепенно деградировала и армия, что было связано не только с отвратительным правлением, но и упадком тимарной системы.
Тимариоты разорялись и попадали в разряд деклассированных элементов. Часть из них уходила в военные отряды, которые создавали правители санджаков. Нередко они создавали разбойничьи шайки. Впрочем, разницы между первыми и вторыми было мало, поскольку санджак-беи и турецкие чиновники мало отличались от разбойников по
своим повадкам. Некоторые правители санджаков даже ставили главарей разбойничьих шаек на официальные должности.
О нравственных качествах турецких чиновников в то время поэт-сатирик Вейси писал так:
«Если бы ты спросил: кто на свете разбойники и мошенники? Это, без всякого сомнения, асес-баши и су-баши (полицейские чины в турецкой провинциальной администрации. — Прим. авт.)» .
Как и в любом разлагающемся государстве, в Османской империи особое значение начали получать спекулянты (в империи они назывались «аянами»), которые путем купли-продажи уже в начале XVII века сосредоточили в своих руках огромные земельные владения и огромное недвижимое имущество в городах.
Сам султан Мурад IV не отставал от своих безнравственных подданных. Несмотря на свое пьянство, он все-таки оставался коварным царедворцем, что неудивительно, ведь до своего воцарения Мурад почти шесть лет провел в старом дворце — этом котле дворцовых интриг. Так, однажды во время просветления, когда Мураду удалось, пересилив себя, на время бросить пить, он, возглавив войско, отвоевал у персов Эривань (Ереван). «Гонцы, доставившие в Стамбул депешу об этом успехе, вместе с ней привезли секретный приказ Мурада казнить его братьев Баязида и Сулеймана и сделать это во время торжеств по случаю победы турецких войск, чтобы на их смерть никто не обратил внимания» .
После смерти всех своих сыновей от чумы совсем спившийсяМурад IV решил передать власть татарским ханам74 . Для этого ему надо было убить двух оставшихся в живых своих братьев. Оба они содержались в так называемой «Клетке» (двухэтажном зданиирасположенном во Внутреннем дворце).
 
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:26 AM | Сообщение # 5
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
Старший из них, Касим, был удавлен по приказу султана 17 февраля 1638 г., но младшего, Ибрагима, которого Мурад приказал убить, уже лежа на смертном одре, спасла его мать Кесем, убедившая «великого визиря Кара Мустафу-пашу и других членов султанского совета в том, что он является законным наследником».
Ибрагим являлся типичным представителем деградирующей династии на троне деградирующей империи. Недаром он получил прозвище «Дели» («Безумный»). Да и какой правитель мог получиться из двадцатичетырехлетнего человека, практически всю свою жизнь проведшего взаперти — «сначала в Старом дворце, а затем в гареме дворца Топкапы, где четыре года, предшествовавшие его восшествию на трон, он был
заперт в Клетке».
Мало того, постоянный страх за свою жизнь во время пребывания в клетке и врожденная душевная болезнь настолько повлияли на его здоровье и половые возможности, что империя рисковала остаться без наследника. Однако постоянная накачка Ибрагима лекарствами, усиливающими половое влечение, а также стимуляция его половых функций с помощью… порнографии сделали свое дело. За семь месяцев
наложницы султана родили ему девять мальчиков и девять девочек. Но благодаря этому «лечению» слабоумный Ибрагим полностью утратил самоконтроль. Он «мало вникал в государственные дела как по недостатку способностей, так и по причине проявившегося у него пристрастия к роскоши, которому он потворствовал, предаваясь всяческим чувственным наслаждениям; ибо привыкнув в тюрьме к теснениям, он не знал иного пути наслаждения свободой, которую он обрел, кроме ак сделать ее рабской служанкой своих вожделений. Эту склонность визирь и великие министры взлелеяли в нем постоянными банкетами, празднествами и развлечениями, в которых он всегда находил огромную радость и удовлетворение.
В конце концов султан дошел до крайней степени морального падения , начав раздавать высшие посты в империи «людям самого низкого происхождения и своим любимым женщинам. Банщика он возвысил до поста генерала янычар в чине паши с тремя бунчуками* [это равносильно современному званию генерал-полковника]; а чтобы порадовать фаворитку Шекер Пара, он сделал сына торговца рисом агой янычар.
В то же достоинство он намеревался возвести и Ахмеда Кули, по происхождению цыгана, который был знаменитым борцом и жонглером и в этом качестве доставлял султану немалое удовольствие».
Так дальше продолжаться не могло, и 7 августа 1648 г. вспыхнул мятеж янычар, а на следующий день муфтий вручил им фетву, в которой объявлялось о низложении султана, поскольку он являлся «дураком, тираном и негодным к правлению». 17 августа 1648 г. Ибрагим был удавлен главным палачом империи. На трон вступил его сын Мехмед IV, ставший самым юным султаном в истории Османской империи (на
момент вступления на трон ему было всего шесть с половиной лет). Период женского правления в империи продолжился, сменилась только валиде-властительница: ей стала мать Мехмеда — ХадиджеТурхан. Ее тяга к власти оказалась не меньшей, чем у предшественниц, поэтому юного султана совершенно не готовили к государственному правлению. Детство он провел в играх, а в юности увлекся охотой.
Он не прислушался к последнему совету мудрого великого визиря Кепрулы Мехмед-паши80 и в глазах своего народа потерял всякое уважение, а его любовь «к охоте стала поводом для различных народных анекдотов и поговорок. В одной из них эта страсть Мехмеда IV сравнивалась со страстью его отца, Безумного Ибрагима: «Отец помешался на бабах, а сын на охоте»».
В начале 1663 г. Мехмед-паша возглавил поход против главных врагов империиГабсбургов, но запала его любви к отечеству хватало очень ненадолго: дойдя до Эдирне, он покинул армию и посвятил все лето охоте на дичь, зато в отношении извращений он не уступал своим близким предкам. Так, этот «султан увлекся «неким Асан-агой, привлекательным юношей, поляком по происхождению, проникнувшись к нему страстью столь внезапной и бурной, которой нельзя было ни найти достойное объяснение, ни предсказать последствий». Визири все же смогли убедить Ахмеда отказаться от противоестественной связи с Асан-агой.
Конечно же, после рождения первенца — Мехмеда, Ахмед IV захотел расправиться со своими братьями, томившимися в «Клетке». Только заступничество валидеТурхан спасло их от неминуемой гибели, хотя со старшим из братьев, Селиму, султану все же удалось расправиться позже.
В конце концов правление, вернее, бездеятельность султана Ахмеда привело к тяжелейшему поражению турецких войск под Веной в 1683 г., созданием «Священной лиги» европейских государств (Австрии, Польши и Венеции) для борьбы с Турцией в 1684 г. и началом войны Лиги с Турцией, продолжавшейся 30 лет. «В 1687-1688 гг. австрийские войска заняли Восточную Венгрию, Славонию, Боснию, взяли Белград и продвинулись в глубь Сербии. Действия сербских и болгарских повстанческих отрядов создали серьезную угрозу турецким коммуникациям. Венеция овладела
Афинами и Морей. Возникла реальная опасность выхода союзников на ближние подступы к Стамбулу»83 . А султан в это время предавался своему любимому занятию — охоте. Тогда население Стамбула и высшее мусульманское духовенство потребовали смещения султана, а муфтий Мехмед-эфенди предупредил его об угрозе трону в случае, если он не оставит охоту и срочно не займется делами. Мехмед IV пытался это сделать, но полное отсутствие навыков и постоянные неудачи на полях сражений быстро охладили его пыл: он опять занялся охотой. В ноябре 1687 г. восстал
стамбульский гарнизон и 8 ноября 1687 г. султан Мехмед IV вынужден был отречься от престола. На трон был возведен старший из его братьев — сорокапятилетний Сулейман II, просидевший в «Клетке» тридцать девять лет. Поскольку в заточении Сулейману запрещалось иметь наложниц, то своего гарема у него не было.
Сулейман II не имел особого желания становиться султаном, поскольку имел совсем другие предпочтения: «он изучил каллиграфию, с утра до вечера переписывая Коран и творя молитвы»84 . К тому же, как мы знаем, наследство Сулейману досталось тяжелейшее. К тому же сразу после подтверждения им должности великого визиря за Сиявуш-пашой, к последнему «немедленно явились командиры янычар и потребовали денег для своих подчиненных, что было обычным явлением при приходе к власти нового султана»85 . Но великий визирь не мог им заплатить, поскольку казна была пуста. Тогда совсем обнаглевшие к тому времени янычары начали кровавое избиение населения Стамбула. Сулейману удалось подавить восстание янычар, но исправить общее положение дел в империи он был неспособен. Он уединился в Эдирне и 22 июня 1691 г. умер от застарелой водянки. Новым султаном стал младший брат Сулеймана
сорокавосьмилетний Ахмед II, живший до этого в «Клетке» с пятилетнего возраста. «По своему нраву и душевному складу он целиком походил на своего брата Сулеймана, однако имел более живой, хотя и не слишком проницательный ум. Он слушал наветы, которые плели ему его придворные, и по их подсказкам по пустячным поводам часто менял очень важные дела. Он старался казаться поборником справедливости, хотя по причине своей глупости он не мог исполнять обязанности беспристрастного судьи и верил всему, что ему сообщали его друзья, подкупленные заинтересованными сторонами»86 . Он был ревностным мусульманином и, возможно, со временем мог бы
что-либо изменить в империи к лучшему, но через четыре года после восшествия на престол, 6 февраля 1695 г., он скончался.
Его смерть породила яростную борьбу за престол между великим визирем ШамТараболусом Али-пашой, пытавшемся возвести в султаны сына Ахмеда II, Ибрагима, и главным казначеем Незир-агой — сторонником законного наследника, Мустафы. Удачливей в этой борьбе оказался Незир-ага, успевший выпустить Мустафу из «Клетки» и провозгласить султаном.
Мустафа II решил возвратить Османской империи ее мощь. В самом начале своего правления он издал указ, «в котором объявлял о своем желании покончить с коррупцией в коридорах власти и отказаться от гаремных наслаждений в пользу суровых ратных буден. Он пообещал, что лично встанет во главе своей армии, чтобы дать отпор неверным, которые угрожали империи.
Мустафа действительно начал этот поход против Габсбургов в 1695 г. и одержал над ними победу, хотя и понес значительно большие потери, чем проигравшие. Однако в следующем походе, который он начал летом 1697 г., его ждала неудача. Принц Савойский разгромил его в битве у Тимишоара. В той битве погибло около 30 тысяч турок, включая великого визиря ЭлмасМехмеда-пашу. Сам Мустафа трусливо бежал с
поля боя, переодевшись в одежду рядового воина. Последствия этого поражения были весьма чувствительны для империи.
После этого Мустафа фактически отошел от дел управления империей и уехал во дворец в Эдирне, где предался охоте.
А Османская империя в это время все стремительней катилась в пропасть. Обанкротившееся «правительство в поисках выхода из финансовых и экономических затруднений решило предоставлять откупа не на краткий срок, а пожизненно. Такая откупная система, именовавшаяся «маликяне», сделала откупщиков, мюльтезимов, большинство которых составляли аяны, еще более влиятельными фигурами в
провинциях»89 . Фактически эти спекулянты начали проникать во власть, что всегда пагубно сказывается на государстве.
Коррупция и хищения достигли в империи такого уровня, «что, по словам первого российского посла в Стамбуле П.А. Толстого, в казну попадало не более трети собранных сумм. П.А. Толстой писал, что султанские чиновники все свои силы тратят не на улучшение финансовых дел страны, а на расхищение государственной казны, что казнокрадство и произвол, царящие в стране, являются одной из главных причин ее частых финансовых затруднений, которых могло бы не быть, если бы «министры были радетельные, а не грабители» .
Разложение государства не могло не сказаться на его вооруженных силах. Прежде всего стал разваливаться флот, поскольку для него воинов стали набирать «отовсюду, и они редко подходили для выполнения поставленных задач. Прежде всегоиспользовали греков, албанцев и далматинцев, но они оказывались ненадежными. Для морских десантов привлекали ополченцев и турецких кочевников, но они привыкали к
службе в условиях моря с трудом, к тому же легко поддавались соблазну разбоя и грабежа. Постепенно стали использовать отряды янычар или сипахов из владений капутан-паши, хотя они никогда не достигали уровня организованности и надежности сухопутных сил».
Да и сам янычарский корпус постепенно утрачивал тот высокий воинский дух, который всегда его отличал. Это было связано не только с безнаказанностью янычар за бунты и неповиновение, но и с тем, что в связи с постепенным прекращением девширме в дворцовые школы стали набирать детей турецких сановников и бедняков-мусульман, которые уже были не так благодарны султану за эту службу и не так ему беззаветно преданы. «Этому способствовали и другие новшества. Разрешение янычарам жениться, заниматься ремеслами и торговлей отвлекало их от военной службы. На службу в корпус стали отправлять мятежные элементы, чтобы лишить их возможности устраивать заговоры. В результате воинство, когда-то гордившееся боевым
братством, опустилось до уровня дезорганизованной банды» .
Поэтому нет ничего удивительного, что в конце лета 1703 г. в Стамбуле вспыхнул очередной мятеж, сметший с трона Мустафу. В последний момент Мустафа отказался умертвить своего брата Ахмеда, которого мятежники требовали поставить султаном.
Вступивший же на трон 22 сентября 1703 г. Ахмед III оказался менее щепетильным в этом вопросе и приказал тайно отравить Мустафу II, запертого в «Клетке».
Новый султан Ахмед III («Король тюльпанов») также не отличался «страстью к делам». До назначения на пост великого визиря НевшехирлиИбрагиме-паше он за первые тринадцать лет правления успел сменить двенадцать великих визирей. После этого назначения материальное положение дел в империи несколько улучшилось. Сам
Невшехирли «был крупный государственный деятель, носивший титул дамада (зять султана). Став великим визирем, он предпринял ряд шагов для улучшения внутреннего и внешнего положения империи. Государственную казну Ибрагим-паша пополнял путем резкого усиления налогового бремени» .
Но и этот «крупный деятель» также был не лишен «человеческих слабостей». Он не брезговал взятками и потворствовал взяточничеству турецких чиновников. Впрочем, сам Ахмед в это время дошел до совсем странных для султана поступков .Ахмед III предпринял попытку спасти разваливающуюся империю. Для этого он в 1720 г. отправил во Францию
 
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:26 AM | Сообщение # 6
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
посольство во главе с ЧелебиМехмед-эфенди. За два года пребывания во Франции «члены посольства изучили государственное устройство и общественно-политическую жизнь Франции, осмотрели фабрики и фортификационные
сооружения, побывали на военном смотре, посетили королевскую Академию наук, оперу и обсерваторию, ботанический сад, знакомились с бытом французов. Все виденное Мехмед-эфенди в весьма живой форме изложил в «Сефареинаме» («Книге о посольстве»). Этот труд во многом способствовал зарождению идеи «европеизации» Османского государства в среде турецкой феодально-бюрократической элиты, дал
толчок некоторым преобразованиям в культуре и быту, в частности стимулировал возникновение книгопечатания на турецком языке».
Беда, однако, была в том, что книгопечатание не охватывало такой важнейшей для империи сферы, как религия. Одному из турецких первопечатников Ибрагиму Мютеферрику было разрешено печатать только светские книги научного содержания.
В 1732 г. Ибрагим Мютеферрик тиражом 500 экземпляров издает свой труд «Основы мудрости в устройстве народов», где основная мысль была посвящена доказательству необходимости военной реформы на основе опыта европейских государств. «Ибрагим Мютеферрика был убежден в превосходстве мусульманского вероучения над христианским. Военные неудачи империи он объяснял, в частности, «небрежным
выполнением заповедей шариата»».
Ослабленная Османская Турция уже не могла отстоять свои завоевания не только против европейских армий, но даже против персидской державы. Поэтому, когда в начале августа 1730 г. Ахмед III и великий визирь Ибрагим-паша захотели
исправить положение в Персии, то, встав во главе армии, начали не боевые действия, а затеяли секретные переговоры. «Узнав об этом, янычары, расквартированные в Стамбуле, призвали население столицы к восстанию, которое началось 28 сентября 1730 г.»97 .
1 октября 1730 г. Ахмед III поменялся местами пребывания со своим племянником Махмудом I. Вполне естественно, что и этот правитель, проведший большую часть своей сознательной жизни в «Клетке», был также мало приспособлен к правлению, как и его предшественники. Во всем он полагался на советы своей матери Салихи, ставшей валиде султан, и начальника черных евнухов Хаджи Бешира-аги. Главной
заслугой этого султана является установление для империи мира с 1746 г. (момента подписания между Турцией и Ираном мирного договора), который продолжался 22 года. Это был самый долгий период мира за всю историю Османской империи. 14 декабря 1754 г. султан Махмуд I умер от апоплексического удара.
Осман III, взошедший на престол, остался в истории Османской империи известен благодаря своей расправе над племянником Мехмедом98 (который должен был стать следующим султаном и пользовался огромной популярностью у населения страны), и введением драконовских законов, «нацеленных на удержание населения в повиновении.
В частности, он закрывал кофейни, запретил женщинам выходить из дома более четырех дней в неделю и установил особый порядок ношения одежды подданными Османской империи, не исповедовавшими ислам»99 . Для пополнения своего кармана султан избрал довольно оригинальный способ: каждые полгода он менял своих великих визирей, конфискуя их имущество в свою пользу.
Еще султан страдал обжорством, в результате которого и скончался от апоплексического удара 29 октября 1757 г.
Взошедший на престол Мустафа III, сын Ахмеда III, также провел в «Клетке» практически всю свою сознательную жизнь. И при нем двор продолжал жить отдельной т государства праздной жизнью. Чем тяжелей становился кризис в империи, тем роскошней и загульней становились празднества в султанском дворце.
«С середины XVIII в. дряхлеющая империя оказалась во все возрастающей экономической и политической зависимости от значительно более развитых европейских держав. Соотношение сил между некогда могущественной Османской державой и крупными европейскими государствами столь явно изменилось в пользу
последних, что Порта все чаще и чаще вынуждена была идти им на уступки экономического и политического характера. С середины XVIII в. в системе капитуляций происходили существенные изменения. Торговые льготы и преимущества, ранее представлявшиеся подданным европейских держав на срок царствования подписавших договоры монархов Европы и властелина Османской империи и носившие характер дарованных султаном привилегий, превратились в постоянные права, не ограниченные временем. Первый договор на такой основе заключила в 1740 г. с Османской империей Франция, затем подобные права получили подданные Австрии,
Англии, Голландии и некоторых других европейских государств, заинтересованных в ближневосточной торговле. Эти договоры поставили в крайне невыгодное положение промышленность и ремесло, сельское хозяйство и торговлю Османской империи.
Иностранные купцы могли торговать во владениях султана, уплачивая лишь трехпроцентные импортные и экспортные пошлины с объявленной стоимости товаров, тогда как турецкие купцы уплачивали аналогичные пошлины в размере 10%. При этом иностранные купцы в отличие от местных торговцев были освобождены и от уплаты весьма обременительных внутренних пошлин».
Резко ухудшилось состояние и турецкой армии. Основа ее конницы — воины тимариоты, которых в середине XVI в. собиралось до 200 тысяч, — теперь составляла всего 20 тысяч. «Военные отряды местных феодалов, тоже обычно конные, насчитывали в середине XVIII в. 40–50 тыс. человек, но больше походили на разбойничьи шайки, и пользы от них в период военных действий было очень мало. Что касается
регулярного войска, основу которого по-прежнему составлял янычарский корпус, то и его боевая мощь резко упала. Во второй половине XVIII в. в списках янычар, получавших жалованье значилось 75 тыс. человек, тогда как непосредственно в военных операциях участвовало не более 18 тыс. янычар».
Единственное дело государственной важности, которым занимался Мустафа III, было строительство мечетей, но этого одного явно мало для спасения Османского государства от разрушения.
21 января 1774 г. на трон вступил Абдул-Гамид — единственный из оставшихся в живых сыновей Ахмеда III. Он провел вне «Клетки» всего 6 лет из своих 49. Его пятнадцатилетнее правление ничем особенным отмечено не было. О положении дел во время его правления говорит памфлет турецкого дипломата Гиритли Ахмеда Ресми-эфенди «Сок достопримечательного», «содержащий описание событий русско-турецкой войны
1768-1774 гг. Автор, участник войны, высказывает самые резкие суждения о турецких министрах, которые втянули страну в войну, не взвесив предварительно все политические и военные обстоятельства. О приближенных султана Ахмед Ресми писал так: «То ли дело наши государственные мудрецы! Не дал им Аллах ни ума, ни опытности — чтение истории не их занятие…» Он называл их бахвалами, пустословами
и невеждами, не умеющими «предвидеть никаких последствий»103 . Умер Абдул-Гамид также «достойно» как и жил: «утехи с Рушах (новой фавориткой. — Прим. авт.) окончательно истощили организм Абдул-Гамида, которого вечером 6 апреля 1789 г. хватил удар. Утром следующего дня он скончался».
В тот же день на трон вступил племянник умершего султана Селим III, который «еще до своего восшествия на престол успел составить себе репутацию способного и энергичного человека… Известны слова, сказанные им в то время: «Я готов удовлетвориться черствым хлебом, ибо распадается государство»». Он вступил на трон в возрасте двадцати семи лет, из которых пятнадцать провел в «Клетке».
Основная часть реформ молодого султана касалась армии и получила название «низам-и джедид» («новый порядок») . Однако все реформы Селима вызвали недовольство янычар и учащихся медресе, а поскольку ведение реформ стоило денег и вызвало к жизни введение новых налогов, то большая часть населения тоже были на стороне мятежников.
25 мая 1807 г. в Стамбуле вспыхнул мятеж вспомогательной части янычарского корпуса солдат — «ямаков» под командованием Кабаджи Мустафы-аги, к которым присоединились учащиеся многих медресе. Ранним утром 29 мая мятежники заручились у шейх-уль-ислама Атауллы-эфенди фетвой, которая оправдывала свержение Селима III, после чего они большой массой двинулись к Топкапы, выкрикивая лозунги в
поддержку «султана Мустафы».
Селим III оказался довольно малодушным человеком, и когда ему преподнесли голову его секретаря Ахмед-бея, случайно попавшего в руки мятежников, тут же отрекся от престола в пользу своего двоюродного брата Мустафы, при условии сохранения ему самому жизни. Двадцатисемилетний Мустафа IV, проведший в «Клетке» семнадцать лет, страдал слабоумием, что сразу вызвало борьбу в верхах, фактически переросшую в гражданскую войну. В конце концов успех оказался на стороне соратника Селима III Мустафы-паши Байрактара. Однако враги бывшего султана успели того умертвить.июля 1807 г. на трон был возведен брат Мустафы Махмуд II, а сам султан был вновь брошен в «Клетку».
Махмуд II имел от роду всего двадцать два года, однако оказался весьма способным правителем, хотя и очень жестоким. «В тот день, когда Махмуд взошел на престол, у ворот сераля были выставлены тридцать три головы, среди которых красовалась изуродованная отвратительной гримасой голова начальника черных евнухов… Офицеров-ямаков
… удавили и бросили в Босфор; а женщин сераля, которые открыто выразили свою радость при известии о смерти Селима, зашивали в мешки и топили у башни Киз-Коулесси, напротив сераля».
С присущей ему жестокостью он в 1826 г. расправился с совсем распоясавшимися янычарами, но несколько лет спустя Махмуд II пристрастился к алкоголю, а территория империи, в результате непонятно зачем затеваемых им войн, продолжала сужаться. К тому же «реформенный зуд» Махмуда явно был сильней, чем то требовалось для пользы дела, поскольку им был серьезно затронут дух турок-османов,
чего делать никак было нельзя109 . Так, он упразднил мусульманский дервишский орден бекташи, тесно связанный с янычарами. «В июле-августе 1826 г. руководители ордена были публично казнены, а все дервишские обители разрушены»110 . Умер этот султан от туберкулеза и цирроза печени 1 июля 1839 г., а 3 ноября 1839 г. был оглашен подготовленный им Гюльханейский (провозглашен на площади «Гюльхане»)
хатт-и шериф («благословенный указ»). «В нем содержалось обещание гарантировать безопасность жизни, чести и имущества всех подданных империи, обеспечить справедливый способ взимания налогов, ликвидировать откупную систему, навести порядок в рекрутском наборе и сократить срок солдатской службы. Указ декларировал гласность судебных процессов и прекращение практики конфискации
имущества осужденных. Гюльханейский акт торжественно провозгласил равенство подданных империи в их правах и обязанностях без различия вероисповедания».
Реализация этого в высшей степени нужногоуаза, способного дать толчок в развитии Османской империи, стала тормозиться, в результате чего его положения стали проводиться в жизнь только под давлением обстоятельств и не принесли тех плодов, которые могли бы, если б были реализованы вовремя.
Вступивший на престол сын Махмуда II Абдул-Меджид также был сторонником реформ в империи, но не отличался умом своего отца и его решительностью. К тому же он страдал душевной болезнью, проявлявшейся в «особой чистоплотности», а также болел туберкулезом. Огромное влияние в его время обрела валиде-султан Безмиаль, имевшая особые отношения с Реза-пашей, представлявшим при дворе консерваторов.
Из-за этого многие благие начинания не получили достойного продолжения и завершения.
Сам Абдул-Меджид нашел «свое призвание» в европейской музыке и … огромном гареме. Причем своим многочисленным женам он не мог отказать ни в какой их прихоти. Так, «счет, выставленный армянской фирмой «Кучукоглу» за поставку французской мебели для новых дворцов султана, а также драгоценных украшений и европейских нарядов для женщин гарема и безропотно оплаченный султаном, едва ли не превышал сумму, которая была затрачена в том же году на содержание турецких войск во Фракии»
.Естественно, что такое расточительство султанского двора вынуждало правительство брать займы за рубежом под высокие проценты. В конце концов сумма внешнего долга Османской империи достигла колоссальных размеров. Это известие повергло султана в депрессию, которую он начал «топить в вине», что окончательно подорвало его слабое здоровье и 25 июня 1861 г. Абдул-Меджид скончался, освободив трон для своего брата Абдул-Азиза.
 
МодераторДата: Воскресенье, 2012-05-27, 11:26 AM | Сообщение # 7
Знаток Турции
Группа: Администраторы
Сообщений: 3762
Награды: 130
Репутация: 119
Статус:
Абдул-Азис, благодаря либерализму своего старшего брата, вел в «Клетке» довольно свободный образ жизни. «Новый султан был похож на медведя. Он весил 113 кг. И имел мощную мускулатуру. Такая физическая особенность очень пригодилась ему в занятии его любимым видом спорта, борьбой. Его подданные прозвали его Гюресчи, или «Борцом».
К сожалению, для империи новый султан не отличался умом114 , зато он, после турне по Европе, стал содомитом и пустился во все тяжкие115 . Последние годы правления этого султана ознаменовались массовыми восстаниями. И власти, желая хоть как-то исправить положение, попытались натравить турок на христиан, что привело только к разрастанию беспорядков и вмешательству в дела империи
европейских государств.
В конце концов Абдул-Азис был свергнут с трона в результате заговора 29 мая 1876
Новый султан (племянник Абдул-Азиса) Мурад V был возведен на трон практически в бессознательном от пьянства состоянии116 . К тому же, еще будучи в «Клетке», Мурад близко сошелся с поэтом и драматургом НамыкомКемалем, который являлся одним из главных идеологов новых османов («Ениосманлалар») — врагов империи. Не говоря уже о том, что он постоянно встречался с представителями этого движения,
а его греческий доктор Каполеоне ввел будущего султана в масонскую ложу. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно в его «пьяное» султанство председатель Государственного совета Мидхат-паша, лидер «новых османов», начал свою интригу по установлению в Турции конституционной монархии. Ему удалось убедить в ее необходимости все руководство империи, а также ближайшего
претендента на престол Абдул-Гамида.
31 августа 1876 г. Мурад V был низложен и началось царствование Абдул-Гамида II, очень хитрого политика, беда которого состояла в том, что он попытался заигрывать с политиками-масонами и вводить конституцию. Хотя конституция в Османской империи была скорее формальностью, но уже сам по себе факт ее принятия означал идейный крах имперской идеи (нормы исламской морали стали заменяться
нормами конституционногозаконничества). За идейным крахом последовал и физический: бывшие «друзья» султана — либералы создали политическую партию под названием «Общество Единения и Прогресса» (ОЕП), которая после разгона парламента и отмены конституции в 1908 г. в ультимативном порядке потребовала от Абдул-Гамида ее восстановления и выборов в парламент. В конце концов это привело
к гражданской войне и низложению Абдул-Гамида II.
После этого события Османская империя фактически перестала существовать, хотя номинально власть в стране и принадлежала султану до 1 ноября 1922 г., когда «Великое национальное собрание ввело в действие законодательство, разделявшее султанат и халифат. Первый упразднялся, а второму отводилась чисто религиозная роль».
Какие же выводы можно сделать из судьбы единственной мусульманской империи?
Во-первых, Османская империя создавалась как завоевательное государство, т.е. фактически она должна была постоянно воевать для обеспечения воинов султаната. Но поскольку постоянно воевать невозможно, да и необходимо обустраивать мирную жизнь на завоеванной территории, то султанам пришлось столкнуться с проблемами, к которым они не совсем были готовы. И если при становлении Османской империи
положение подданных султана выгодно отличалось от положения подданных как дряхлеющей Византийской империи, так и западных монархий, то со временем все это изменилось с точностью до наоборот. Можно сказать, что к мирной жизни империя так и не смогла приспособиться.
Во-вторых, духовная скрепа, которая должна была удерживать империю — это ислам. Однако фактически с самого начала существования султаната, весьма заметно довольно прохладное отношение к нему абсолютного большинства султанов и знати. И на все это шейх-уль-ислам взирал с поразительным спокойствием. Что говорить об исламской нравственности, если весьма многие султаны не просто пили вино, что
категорически запрещено для мусульман, но и страдали алкоголизмом. Да и самые ярые мусульмане — янычары не отличались трезвым образом жизни.
В-третьих, положение принцев никак не соответствовало той роли, которую они были призваны играть в государстве в будущем. Вначале они, руководя провинциями, все время находились под дамокловым мечом «братоубийственного закона», позже их бросили в «Клетку», где они совершенно не могли приобрести никаких навыков государственного управления. В конце концов Клетку сделали сибаритской, что
только развращало будущих султанов.
В общем, можно отметить, что в гибели Османской империи прежде всего виновата сама Османская империя, а точнее ее султаны и верхушка, которые довольно быстро утеряли так называемое «имперское чувство», которое всегда держалось и будет держаться только на высокой религиозной морали.
42 Любопытно, что нарушал нормы Корана султан, который систематизировал гражданское законодательство империи согласно ему и нормам шариата. В Османской империи он за это даже получил прозвище «Кануни» («Законодатель») (Петросян Ю.А. Османская империя, М., «Алгоритм», 2003 г., с.161). Часто феодалы насильно отрывали массы своих крестьян от земли в одном районе, перебрасывая их в более,
по их мнению, плодородные, что привело к резкому росту недовольства этих крестьян.
43 Джон Фрили. Тайны османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск, «Русич», 2004. С.74-75.
44 О глубоком нравственном падении султана и непонимании им последствий его действий говорит его реакция на известие о гибели сына и внуков. «Услышав об их смерти, он воздел к небесам руки и сказал: «Хвала Богу, что он дал мне дожить до того дня, когда я увидел, что мусульманам больше не грозят беды, которые обрушились бы на них, если бы мои сыновья начали бороться за трон. Теперь я могу
провести остаток своих дней в спокойствии, вместо того, чтобы жить и умереть в отчаянии»»
 
ФирузчикДата: Среда, 2012-05-30, 3:33 PM | Сообщение # 8
Продвинутый
Группа: Заблокированные
Сообщений: 1639
Награды: 162
Репутация: 62
Замечания: 0%
Статус:
Аркадий, спасибо, а можно сюда же включить статью про евреев при османском дворе
 
966iraДата: Вторник, 2012-06-05, 6:38 PM | Сообщение # 9
Мимолетный
Группа: Тайный советник
Сообщений: 2
Награды: 0
Репутация: 0
Замечания: 0%
Статус:
Я никогда не хотела в Турцию! Я достаточно грамотная, дама, мне 45 и историю я знаю не только по курсу средней школы СССР, хотя образование в то время было не в пример нынешнему, но и по многочисленным книгам. Никогда не интересовала меня Османская Империя, больше времена Кира, Дария и Александра. Я на сериал "Великолепный век" вышла случайно, и покорил, подсадила даже молодёжь. В 2013 году едем всей семьёй, мелких не берём. В Турцию, но через Стамбул, с посещением могилы Сулеймана и Хюррем. Спасибо. Турки, МОЛДЦЫ!
 
Форум о Турции - Турция Для Друзей » История Турции » Турция - Османская империя » История империй с точки зрения «этической историософии» (Османская империя)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
Последние комментарии